Остров Свободы - Борис Геннадьевич Цеханович

Вот и мой организм, опасливо покосился на жену и, видя её искреннее заинтересованность той чепухой, что творилась на сцене, аккуратно поставил локоточек на подлокотник кресла, головку положил на ладошку и….. Заснул.

Проснулся я от того, что больно ударился головой, проваливаясь куда-то вниз. Провалился недалеко и застрял в совершенно неудобном и необычном положении, потому что, открыв глаза удивился необычному ракурсу. Перед моими глазами, практически в двадцати сантиметрах виднелись мои же ботинки и не только мои, а где-то вверху гремела музыка, а меня сильно дёргали, пытаясь выдернуть из этого непонятного места. Причём дёргали за брючной ремень.

Но я позорно застрял, заклинившись между рядами кресел. Куда оказывается свалился. Жена неосторожно повернулась и, задев мой опорный локоть, на котором в принципе и держалось всё равновесие моего тела. Потеряв опору, тело резко согнулось и ушло в пространство между рядами, а если быть точнее между своих же ног, не дойдя головой буквально пяти сантиметров до пола. Поэтому и созерцал свои ботинки перед носом и топчующиеся ботинки сослуживцев помогающие моей жене выдернуть меня из щели. Никто в зале не смотрел на сцену, а с любопытством наблюдали за веселой кутерьмой внезапно возникшей в центре партера. Как мне потом сказали, даже дирижёр выглянул из оркестровой ямы, услышав шум и смех, а участники балета танцевали и тоже искоса поглядывали в зал.

Дружными усилиями и даже с одиночным матерным возгласом, меня натужно выдернули, как пробку, из этого неудобного положения и водрузили на место. От немедленной расправы жены меня спасло только публичное место, а жена на протяжение всего этого акта угрюмо контролировала, чтобы я не дай бог не сотворил ещё чего-нибудь. Но я, даже если хотел бы заснуть – после такого и в ожидание разборок со стороны жены – не смог. Я был нормальным мужиком, а нормальные мужики в жизни ничего не боялись – кроме своих жён.

Антракта не заметил, потому что я стал некой знаменитостью, на которую все смотрели и показывали пальцами. Слава богу, не фотографировались рядом со мной. Сгораемая от стыда и от такой славы жена вывели меня из театра и властно показала пальцем на автобус: – Иди туда и спи…. Мне стыдно за тебя. Нет чтоб показать свою интеллигентность, а ты ведёшь себя как последняя деревенщина….

Мне было тоже стыдно и поэтому весь антракт прошёл в убедительной речи, краткое содержание которой можно было уложить в несколько слов – Никогда этого больше не повторится. Я убедил её и третий акт сидел в зале как мышь – тихо…, тихо.

Вот это тихо-тихо и снова подвело меня – я заснул и так качественно захрапел в музыкальную паузу на весь зал. Блин…. Наверно, мне сегодня рёбра всё-таки сломают…

Я сидел, боясь пошевелиться, с опаской поглядывая на разъярённое лицо жены, а на сцене сюжет вступил в заключительную фазу. Принц с деревенской дурочкой танцевал многочисленные и жизнерадостные пируэты, а на них с идиотским умилением смотрел отец принца, со своей свитой и радовался будущей принцессе. Но этого я не видел, потому что спал. Спал тихо, уронив голову на грудь, под досадливым взглядом жены. Когда прозвучали последние аккорды, меня грубо растолкали и, выпучив, ничего не видящие глаза, я тоже восторженно хлопал, радовался только не счастливому концу сказочной истории, а концу так не понравившегося мне балета.

Пока шли к автобусу и садились туда, получил жестокую взбучку от жены, а я только покорно молчал, внимая злым словам. Выплеснув весь свой гнев, она успокоилась, но когда все сели и товарищи начали меня подкалывать, она вновь возбудилась и попробовала на меня опять «наехать», но тут уж я не выдержал.

– Валя, я не понял? Я что квасил с мужиками или на блядках всю ночь пропадал? Я, блин, сутки на дежурстве был и спал всего час. Да, мог остаться дома и не поехать, но мне тоже было интересно. Я хоть знаю теперь что такое балет. Ну, получилось так… Я же не пьяный там валялся… Всё, давай прекращай…. Я спать хочу, – после чего спокойно положил голову на её плечо и тут же заснул.

Прошло несколько дней и я уже забыл про балет, но он напомнил о себе с той стороны, с которой просто не мог ожидать. Я шёл на обед мимо «Тройки» и меня догнали миномётчики.

– Боря, тут нам рассказали, что ты на балете наебенился и упал в оркестровую яму. Чуть весь балет не сорвал….

Я со злостью вызверился на товарищей: – Да, ну вас на хер, херню разную слушаете… Слышали звон, да не знаете где он….

А через неделю на пиве, в Сантьяго, встретил однобарочника с арт дивизиона Торренса капитана Паршикова.

Поговорив о том, о сём, Паршиков сделав большой глоток, неожиданно спросил: – Слушай, Боря, тут у нас байка ходит. Говорят, вас с бригады на балет возили. Ты ездил?

– Ну…, – я уже понял про что он будет спрашивать и с интересом навострился, потому что случай на балете оброс всевозможными вымыслами и небылицами, которые я начал коллекционировать….

– Во, – обрадовался товарищ, – а то такое рассказывают…, что не знаешь – верить или не верить? Рассказывают, что там какой-то офицер-танкист нажрался в антракте. Полез на сцену и упал в оркестровую яму. Ну…, там перевалял половину оркестра…, пару раз заехал в рыло дирижёру. Короче вытащили его оттуда, наши же. Всё дальше пошло. А он смотался обратно и пробрался за кулисы и давай там за балеринами бегать. Потом запёрся с двумя в какой-то комнате. Пришлось дверь ломать, чтобы вытащить. Чего – так и было?

Я искренне засмеялся долгим смехом: – Даааа…., танкист бычара ещё тот. Да вы там, в Торренсе, не всё знаете. Пока взламывали дверь он оттрахал этих балерин. Во как…

У Паршикова в удивление вытянулось лицо: – Ни хера себе… Так это ж уголовка… И что ему? – И ещё больше выпучил глаза.

– Что, что? Конечно, уголовка. Изнасилование, чёрт побери, иностранных граждан, да ещё в таких условиях… Политика…, – я со значением поднял указательный палец вверх.

– Вот это мужик влип…., – протяжно и сочувственно протянул Паршиков.

– Ерунда, – я махнул рукой, – выкрутился. Ничего ему не будет. И баб поимел и ничего… Во как бывает.

Паршиков глядел вопросительно и удивлённо, ожидая продолжения, и мне пришлось сходу сочинять дальше: – Да наш НачПо приехал извиняться к ним,