Плохой для хорошей - Елена Безрукова

— А ты, я смотрю, всё очень хорошо помнишь, — сузил Назар глаза и впивался в моё лицо взглядом. — Долго болела этим, да? Вспоминала, плакала…

Пождала губы.

Да. Долго.

И болела, и вспоминала, и плакала.

Любила тебя, дурака.

Но это было вчера.

Сегодня ты не увидишь больше ни боли, ни слёз, ни любви в свою сторону.

Никогда.

— Назар, — улыбнулась я ему снисходительно. — Ну, зачем ты всё ещё вспоминаешь эти детские глупости? Да, ты нравился мне. Но, Господи… Это такая мимолётная симпатия, которая проходит также быстро, как и зарождается. Я ушла из школы по ряду причин. Перестала тебя видеть и сама не заметила, как совсем перестала вспоминать тебя.

— Да, наверное… — улыбнулся он, словно бы искренне. — Глупости — ты права. Как мы с тобой вообще могли…замутить что-то тогда. Стыдно вспомнить.

Щёки снова опалил жар.

Стыдно?

Вот как?

Я целовала его искренне, любила, верила, что он изменится. Перестанет менять девчонок как перчатки, поймёт, что я для него — единственная.

Как для Дани его Огонёк-Агния.

Два брата, одинаковых снаружи.

Два брата, поразительно одинаково сложные внутри.

Два брата, отчего-то невероятно жестокие.

И пусть Назар всегда прятал себя под маской позитива, я словно видела его настоящую натуру — смеха там мало.

Главное отличие близнецов друг от друга — способность любить.

Даня, всегда нелюдимый и грубый, оказался честнее своего близнеца, и оказался способен на любовь.

Как он любит свою Агнию — любо-дорого посмотреть.

А Назар…

В его груди кирпич. А стук живого, горячего сердца, которое может любить — просто иллюзия.

— Да уж, — легко рассмеялась я. — Как молоды мы были… И глупы. Слава богу, я нашла свою настоящую, большую и светлую любовь, настоящего мужчину — Егора. Ты знаешь, мы же тоже знакомы давно — с детства. Наши родители когда-то дружили. А он был влюблён в меня давно, представляешь? Но ответила я ему только сейчас. Романтично, да?

— Розовые сопли в сиропе, — отозвался Назар, лениво пережёвывая жвачку. — Так что насчёт моего молчания? Я ведь могу разрушить твою эту…большую и светлую.

— А если я расскажу Егору, что ты меня шантажируешь? — изогнула я бровь.

— Я ему докажу, что переживал лишь о нём, — ответил Бодров. — А вот ты будешь выглядеть, мягко скажем, не айс, бейби.

Я едва не рассмеялась.

Егор, конечно, огорчится нереально, что его девушка оказалась такой.

Поохает, попричитает. Потом вспомнит, что девушки у него нет и не было и выдохнет.

Мы, собственно, можем на этом моменте и “расстаться” как раз.

Назар не подозревал о том, что не испортит мне жизнь, а поможет, наоборот.

Только знать ему это вовсе необязательно.

— И что ты хочешь? — спросила я, дабы удовлетворить своё любопытство.

Назар снова уставился на меня. Мы молчали и смотрели друг на друга.

В голове пронеслась шальная мысль — а вдруг он попросит меня его поцеловать, как когда-то его брат девочку, в которую на самом деле был влюблён?

Я вытянулась в струну в ожидании ответа.

Что он задумал?

— Хочу пореже видеть тебя возле себя, Лупоглазая, — ответил он. — Старайся не попадаться на мои глаза, понятно?

Снова “Лупоглазая”?

Я поджала губы.

— С удовольствием бы не пересекалась с тобой, самоблювлюблённый нарцисс, — сказала я. — Да только как это возможно, если мы учимся в одной группе, а мой парень — твой друг?

— Ну, хотя бы постарайся, — усмехнулся Назар. — Может, повторишь фокус, который виртуозно показала в школе?

— Какой ещё фокус? — не поняла я и уставилась на него.

— Я тебя обижу, а ты сбежишь в другое учебное заведение.

С подозрением покосилась на него. Не станет же он выживать меня отсюда?

Сменить школу, даже в в выпускной год, совсем не тоже самое, что сменить университет. Я с таким трудом сюда поступила…

Назар не может быть таким говнюком…

— Я ушла из школы не из-за тебя, — ответила я холодно. Шутить с ним у меня желание пропало совсем. — К тому же, ты меня уже успел обидеть много раз. Только я уже не та дурочка, которая тебе…

Хотела сказать “в любви призналась, поддавшись глупому порву”, но решила всё же об этом Назару лишний раз не напоминать. И не унижать себя этим снова. До сих пор сама не понимаю — что мне тогда стукнуло в голову сделать это? Ведь я знала, какая реакция будет у этого бессовестного жестокого мажора. Это он другим улыбался и шутил с ними, казался душой компании, но я ведь уже знала, что скрывается за его улыбками — жестокость и каменное сердце. Почувствовала это на себе не один раз. Многое из этого я даже не рассказывала подруге… Переживала в одиночку.

— Которую ты знал в школе, — договорила я. — И теперь твои колкости меня совершенно не трогают, понятно?

— Правда? — изогнул он одну бровь.

— Правда, — твёрдо сказала я.

— Ну, посмотрим… Насколько крепкими стали твои нервы, — усмехнулся он, а по моей спине пробежал холодок.

Назар что-то задумал? Плохое…

От него исходит ещё более тёмная и тяжёлая энергия, чем в школе. Всё-таки он изменился. И не в лучшую сторону, как я могу догадаться.

Может, не стоит мне так скоро “рвать” с Тумановым?

При нём Назар ведёт себя потише и не станет делать мне гадости. А позже оставит эту дурацкую затею — попытки задеть меня, хотя я как раз ему ничего плохого никогда не делала. Я не буду реагировать, и Бодрову станет неинтересно меня злить, он отстанет от меня и мы спокойно “расстанемся” с Егором.

Главное, чтоб сам Туманов не влюбился в меня ненароком…

А то уже просил свидание.

Значит, я ему нравлюсь как девушка. А вот этого мне уже не надо.

Даже не знаю, как теперь поступить.

Задумчиво смотрела на Назара.

— Обещать тебе не попадаться на глаза, я не могу, — сказала я негромко. — Хотя очень бы хотела. Так что давай работать в этом направлении вместе, и тогда у нас получится видеться как можно реже.

— Ну, пусть так. И не смей больше флиртовать с Нодаром, — повернулся Назар ко мне. — И с ни с кем другим. Иначе об этом узнает твой парень.

Я подняла брови в удивлении.

Надо же, как он печётся о своём друге!

Поразительно. Прямо герой на страже верности девушек своих друзей…

Сам-то при этом верностью похвастаться никогда не мог.

— Я и не собиралась, — пожала я плечами. — Мне и без них внимания хватает.

На какое-то время мы замолчали.

Однако сидеть рядом с