Стена. Рассвет - Самуил Бабин

— Ну, тогда поехали, чего ждать, — оживился Митя и стал надевать на ноги купленные вчера белые туфли с желтыми носками.

Ильич вызвал по телефону портье, который помог им спустить вниз и погрузить чемодан с саквояжем в пролетку. Они, сделав небольшой круг по центру и выехав на Главную площадь, остановились у стены, где предположительно должен был располагаться саркофаг.

— Точно здесь, — радостно произнес Митя, вылезая из пролетки, — Вот как раз напротив этой башенки он и стоял.

— Эх, зря мы вчера вторые часы не купили. Тут нести то всего ничего. Не надорвался бы, — недовольно пробурчал Ильич.

— Зато, погуляли хорошо, — Митя подхватил чемодан с саквояжем и пригибаясь оттащил их ближе к стене. — Ну, что Ильич, наливай!

Ильич достал фляжку и открутил пробку, — Эх, честно Митя и возвращаться не хочется. — Он пролил немного на землю водки и сделав глоток, протянул ее Мити, — Допивай.

— Может повезет, найдем еще Рассвет и вернемся, — Митя запрокинул голову и только успел вылить в себя остатки водки, как небо заволокло тучами, мелькнула яркая молния и после мощного раската грома, хлынул ливень, и все вокруг погрузилось в темноту.

— Кажется того, вернулись, — первым пришел в себя Митя. Они стояли среди елочек рядом с саркофагом. Дождь продолжал идти, но не такой уже сильный и небо просветлело.

— А где чемодан и саквояж, — испуганно воскликнул Ильич, оглядываясь по сторонам. Он пригнулся и приподняв ветку, заглянул под рядом стоящую ёлочку. Потом медленно выпрямился, держа в руке свой потертый портфельчик.

— Ильич, и костюмчик на тебе кажется старенький, а не тот, что купили в семнадцатом году, — подошел к нему Митя, разглядывая пиджачок.

— Все, все пропало, — простонал Ильич. — Мы же на эти деньги, Митя, могли еще недельку в Метрополе пожить. В ресторанах бы каждый день обедали и парились в Сандунах.

— Не все, Ильич. Смотри, — и Митя вытянул вперед ногу в белом лакированном ботинке с желтым носком.

* * *

Они сидели на маленькой кухоньке в квартире Ильича. На столе стояла недопитая в Алексеевском саду бутылка коньяка и остатки курицы.

— Странно, — задумчиво произнес Ильич, — Почему у тебя ботинки остались, а у меня все пропало?

— Хочешь, забери их себе, — Митя снял под столом ботинки и пододвинул ногой их Ильичу.

— Носи. Это не мой фасон, — Ильич взял бутылку, налил коньяк в чайные чашки, — Ты знаешь, а мне в семнадцатом году понравилось. До революции, конечно. Ладно. Пожили красиво и хватит. За возращение на Родину.

Они чокнулись и выпили.

— А я знаешь, что я подумал, — Митя потянулся за куриным крылышком, — Только дай слово, что не обидишься.

— Говори. Не буду.

— Не то ты тогда с броневичка толкнул народным массам. Про революцию эту с Авророй. А мог ведь сказать, что все ребята, завязываем воевать и расходимся по домам. И они бы тебя послушали. Глядишь бы и жили сейчас по-другому.

— Умный ты больно, — огрызнулся Ильич. — Никому еще не удавалось повернуть колесо истории назад.

— Это потому, что у них водки Рассвет не было, — продолжил с напором Митя. — А у нас была. Такой шанс упустили. Наливай.

Ильич молча, насупившись, разлил по чашкам остатки коньяка.

— Слушай, Ильич, — Митя взял в руку чашку, — А если в магазин, где я грузчиком подрабатываю, снова Рассвет завезут. Согласился бы опять вернуться в семнадцатый и крутануть колесо истории?

— Не знаю, — чуть подумав ответил Ильич. — Вот когда завезут, тогда и поговорим.

— Тогда, за Рассвет, — Митя потянулся чашкой к Ильичу. — Чтобы он обязательно наступил.

Они чокнулись и выпили.

.

_