Колибри - Сандро Веронези

Хайнлайн – один из немногих фантастов, которых я читал, название показалось мне знакомым, я когда-то вроде бы видел фильм, снятый по ее мотивам. Вынул книгу, чтобы проверить, – оригинальное название действительно было Starship Troopers, по которой в конце девяностых был снят бездарный фильм, вышедший в итальянском прокате под тем же названием «Космический патруль». Но дело в том, что я увидел и кое-что еще на предыдущей странице, то есть на первой, как же она называется, та, что идет сразу после обложки, где повторяется имя автора, название и издательство, как же она называется? Где писатели ставят автографы? Титул, что ли? Сейчас проверим. Да, он самый, титул, «начальная страница книги, – говорится в «Википедии», – эту страницу читатель видит, открыв обложку». Как раз она нам и нужна. Так вот, я говорил, что на титуле папиным почерком кое-что написано карандашом. Всего несколько строчек, привожу их полностью: «Здравствуйте, синьоры и синьоры! Хочу представить вам своего нового друга… или нет, скорее подругу… синьорина Джованна… или же синьор Джакомо, пока еще неизвестно… Внимание, акушерка… пока ее еще плохо видно… вот она наклоняется… Синьоры и синьоры, встречайте, синьор Джакомо!»

Разве не фантастика? Мама только что тебя родила, он был в роддоме, молодой, задыхающийся от счастья, курил в коридоре свои «Муратти» и записывал эти волнующие строчки на титуле книги из своей «Урании».

Вот поэтому, мне кажется, собрание должно стоять в твоем доме в Чапел-Хилле, который я видел со спутника на Google Earth.

Теперь мы с тобой приходим к пониманию того, как появился тот том от 6 ноября 1966 г.: когда на титуле я расшифровал надпись, сделанную папиным почерком, то закрыл книгу, застыл у полок и тупо уставился в пустоту (помнишь, кто так любил говорить?); потом очнулся, закрыл томик, и взгляд мой упал на красный квадратик внизу на обложке, там, где обычно стоит цена (150 лир), номер выпуска (276) и дата: 25 февраля 1962 г. Но ты же родился 12 февраля. Спрашивается, как у папы мог оказаться номер, который должен был выйти только через тринадцать дней? Я совершенно запутался, и тут меня осенило. Я вспомнил, что когда занимался теннисом, у меня была годовая подписка на журнал Match Ball, выходивший раз в две недели, а журнал ко мне приходил намного раньше указанной на обложке даты, и поэтому я долгое время думал, что это бонус за годовую подписку, пока однажды с большим огорчением не выяснил, что и в газетных киосках журналы Match Ball продавались раньше даты, указанной на обложке. Обнаружив это, я заметил, что то же самое происходит и с другими журналами, доставляемыми по почте, – «Панорама», «Экспресс», «Неделя кроссвордов». Наверное, это был чисто психологический ход – создать у читателя впечатление новизны, чтобы он не подумал, будто читает устаревшие новости, когда в его руки попадет журнал, вышедший на четыре-пять или даже шесть дней раньше обозначенного срока. Хотя это и лишено глубокого смысла, но по каким-то причинам тот же психологический ход использовало издательство «Мондадори» для выпуска раз в две недели томиков «Урании», и значит, более чем вероятно, что дата на обложке соответствует последнему из тех четырнадцати дней, в течение которых журнал продается в киосках. Получается, роман, который папа захватил с собой в роддом, поскольку у мамы начались схватки 12 февраля 1962 г. (понедельник, я проверял по компьютеру), только что вышел из печати, но дата на нем указана с опережением на 13 дней; или же он просто купил его в газетном киоске роддома, когда маму увезли в палату.

Тем же объясняется и то, что у папы был номер от 6 ноября 1966 г., хотя в тот день он уже в течение двух суток плавал на резиновых лодках пожарной охраны и спасал животных с плотов, уносимых бурным течением: просто книга вышла из печати тринадцатью днями раньше.

После тех трех недостающих номеров за 1966 г. папа – что впечатляет, однако, – ни разу за 15 лет не пропустил ни единого нового выпуска, поскольку начиная с № 452 («На секретной службе», сборник рассказов Азимова, Такера, Ван Вогта, Мартино и Филипа К. Дика) его коллекция пополнялась непрерывно вплоть до 899-го номера, книги «Коммуна в 2000 году» Мака Рейнольдса, четыреста сорок семь выпусков без единого пропуска, которые он купил, обернул веленевой бумагой, прочитал, а потом поставил на книжную полку, в то время как цена их возрастала с 200 до 1500 лир, а тем временем в мире, в Италии, во Флоренции и в той же нашей семье, в частности, происходило что-то неладное.

Заключительный номер отцовской коллекции я оставил на месте, потому что, по-моему, он является символом последнего павшего бастиона. В данный момент он лежит передо мной: белая обложка с красным кругом по центру, внутри иллюстрация (парень и девушка в парке разговаривают со старшим товарищем, который сидит на скамейке, все трое в чем мать родила, на заднем плане бродят другие голые люди), название: «Коммуна в 2000 году», автор: Мак Рейнольдс и напоследок дата: 23 августа 1981 г.

Но 23 августа 1981 года еще не наступил конец света. Однако этот номер, как мы видели, вышел на тринадцать дней раньше, то есть 10-го, когда конца света даже не предвиделось, и папа наверняка купил его накануне праздника Успения Богородицы, что отмечают 15 августа, в киоске Кастаньето, где обычно покупал газеты, и, как всегда, прочитал за пару дней, то лежа на пляже, то отдыхая в постели, отвернувшись от мамы на правый бок в сторону тумбочки, поскольку в Больгери, куда мы все съезжались в августе, из-за тесноты они не могли спать в разных комнатах.

Но с понедельника 24 августа в киоски должен был поступить свежий номер (в Кастаньето, наверное, нет, он бы туда поступил во вторник или среду), но это, как и все остальное, вдруг потеряло для отца значение. И на этот раз навсегда. Поэтому «Коммуна в 2000 году» Мака Рейнольдса – последняя книга «Урании», которую папа купил и прочел, – последняя в его (почти) полной коллекции, от № 1 до № 899, последнего выпуска в его жизни.

Ладно, Джакомо, я свалил всю вину на тебя, ты не представляешь, каково мне было. Но послушай, братишка, прошло тридцать лет. Я прошу у тебя прощения за все, что тогда наговорил, за то, что по моей милости жизнь в нашей семье на многие дни стала невыносимой, они проходили, сливались один с другим, но все равно были слишком близки к той злополучной дате. Но ведь прошло