Дефект всемогущества - Фёдор Михайлович Шилов

Георгий, несмотря на то что еле держался на ногах, двигался по ресторану стремительно, будто знал наверняка, в каком зале проходит интересующая его свадьба. Или у влюблённых бывает какой-то особый навигатор для поиска ускользающих невест?

Он знал от Гали, что регистрация назначена на 13:00, и к этому времени уже приложился к бутылке столько же раз, сколько дал себе обещаний не предпринимать сегодня никаких действий, не ездить ни в загс, ни в ресторан. Он выпил в 13:00 – за здоровье молодых, потом за «будьте вы прокляты, молодые» и отдельно за «суку Светку». Он допил бутылку дома и прихватил в дорогу ещё одну. Пил в пути, несмотря на требования кондукторов в транспорте убрать алкоголь, он не прошёл контроль в метро – пьяного не хотели пропускать, – после чего пешком отправился до другой станции, где прошмыгнул, не привлекая к своей персоне внимания.

К минуте появления в ресторане Георгий уже едва ворочал языком. Медлительными, бессвязными и неповоротливыми были его мысли. Разумеется, он заготовил речь, он проговаривал эту речь всю дорогу, меняя смысловые акценты (так говорю я, он, конечно, данного словосочетания не употреблял, а просто подставлял или убирал слово «сука» по отношению к Свете). Смена фаз пьяной мыслительной деятельности заставляла его то желать невесте безоблачной семейной жизни, то – чёрт с ним – даже задушить или зарезать, а то просто выкрасть – и если не из ресторана, то хотя бы из-за стола на один короткий прощальный танец. А во время танца притянуть к себе, поцеловать, получить потом по морде от жениха… А когда музыка отзвучит и Света скажет: «Ну что ж, танец позади…» – всё-таки зарезать. И пусть посадят!

Он вошёл в зал под хохот гостей: Галина рассказала свежий анекдот. Нового гостя даже не сразу заметили, и ему пришлось привлечь к себе внимание стуком вилки о бокал: стучал он отрывисто, звучно, широко отставляя руку с вилкой и ударяя в тонкую стеклянную стенку бокала, будто в гонг.

– Светка-а-а-а… – протянул он, вдруг осознав, что оказался в миг произнесения речи пьянее, чем рассчитывал. Он продолжил постукивать по бокалу. Язык не слушался. – Светка-а-а-а… Что же ты наделала, а-а-а?

Он нетрезво подвывал, произнося каждое слово нараспев, отбивая неровный такт по бокалу. Глянул на стакан и вилку, пытаясь вспомнить, как они оказались у него в руках. Хлебнул пустоты из чистого бокала. Преувеличенно бережно поставил стеклянную посуду на стол, отложил вилку.

– Что же ты наделала, а-а-а? – он почесал шею, будто вид постороннего мужчины рядом с возлюбленной вызывал у него зуд. – Мне бы выпить…

– Тебе хватит, – одёрнула Галя, но кто-то из гостей уже сунул Георгию в руку наполненный шампанским бокал. Он выпил залпом, закашлялся в кулак, казалось, он немедленно вернёт выпитое назад, но продышался и сделал собравшимся успокаивающий жест: я в порядке. Жест вышел довольно красноречивым, а вот сама речь по-прежнему не складывалась.

– Светка-а-а, – он опять завыл на выбранной ноте.

– Хорош причитать, – снова встряла Галя, – не на похороны пришёл. И чего припёрся без приглашения?

– Светка-а-а, – опять просипел гость, – я ж за тебя, бля, Светка… Ты хоть знаешь, что я, бля, за тебя… И на что для тебя готов…

Он картинно ударил себя в грудь. Посмотрел на ладонь, словно вспоминая, убрал ли вилку, убедился, что убрал, и снова постучал себя кулаком.

– Я за тебя, бля, Светка, ну что хочешь…

– Посадите парня, пусть поест, закусит. Присядь, сынок. Тебя как звать-то?

Георгия усадили за стол, положили салатов, мясной и рыбной нарезки. Он схватил вилку, как ложку, черпал в рот салат – неаккуратно, чаще промахиваясь и вываливая оливье себе на брюки. Попытался вытереть брюки полотняной салфеткой, но вдруг вскочил и заговорил с жаром – быстро и непонятно:

– А помнишь, Свет, как я ради тебя на велике голый проехал? Помнишь?

Светлана, не слишком слушая незваного гостя, полушёпотом объясняла новоиспечённому мужу, кто это припожаловал к ним на свадьбу.

– Голым на велике? – изумился Валера.

– Да, – с вызовом ответил Георгий. И с неожиданной для пьяного ловкостью стянул с себя футболку, расстегнул широкие брюки, они легко соскользнули вниз по ногам. Его пытались остановить, но он спустил до ботинок и трусы, – вот прямо так, голый на велике! Ради твоей жены! Ради своей любимой!

Разумеется, сейчас это был уже не тот рыхловатый пухлый подросток, какого видело Заберезье в 2008 году, за время службы Георгий изрядно подкачался, сбросил вес и обрёл рельефную мускулатуру.

Парень пытался сфокусировать пьяный взгляд на лицах, но видел только Свету. Наверное потому, что её лицо он знал наизусть – до чёрточки. Валериного не знал совсем и никак не мог поймать его в фокус: виной тому был алкоголь, впрочем, знакомиться с мужем возлюбленной Георгию не хотелось. Евгений и Галина были для неодетого гостя сейчас только голосами, доносившимися слева и справа.

– Во-во, так же и в деревне кудахтали… Прикрой срам и прочее… Все меня такого видели… Все смотрели… А она не смотрела, не видела… Не оценила… Так пусть сейчас смотрит!

– Жор, оденься, а! – попросил Евгений.

– А вот пусть она меня прикроет! Отдаст, так сказать, должок… Пусть снимет с себя платье и меня прикроет. Слабó, а?

– Вполне себе в духе вашей семейки, – прошипела Галина, натягивая на Жору трусы и брюки. – Дать на три рубля, а стребовать на десять! Благородный самый!

Она застегнула брючную молнию и посмотрела Георгию в пьяные глаза. Он, покачиваясь, то и дело норовил завалиться ей в объятия.

– Послушай меня, дебошир. Внимательно послушай! Ты сейчас только что уничтожил всё, что когда-то заложил своим благоро-о-одным поступком! Обнулил, растоптал, отнял! Поглядите-ка на него, должок ему верните! А тебя кто-нибудь просил дела твои великие вершить, а? Сегодня приходить просил кто-нибудь? Да и вообще, Оладьев, может, ты сам и подговорил тогда девчонок Светку раздеть, чтобы потом своим якобы рыцарским поступком мозги ей запудрить?

– Да ты чего, Галь? – Жора даже, казалось, протрезвел от несправедливых слов.

– А невеста сейчас глянет на твои голые ляжки и сбежит от законного мужа, ты так думал, что ли? – хохотнул чей-то голос. Голоса этого Георгий не знал и знать не хотел.

– Давай-ка футболку надень тоже. Ну правда, Жор, ресторан не баня! Сядь, поешь, – этот голос Георгию знаком. Тёплый и заботливый. Евгений.

– Жор, – Света решила вступить в разговор, – а почему у тебя всё так-то? Почему так? На велике голым задом посверкать – это пожалуйста, с пьяными поцелуями лезть – можешь, на