Парижанки - Мариус Габриэль

B огромном отеле легко было потеряться. Несколько корпусов соединялись между собой лабиринтами переходов и винтовыми лестницами, где полностью отсутствовали указатели. Оливии пришлось немало потрудиться, чтобы освоиться.

Во время испытательного срока она каждый вечер ужинала с Мари-Франс и Фабрисом. Мари-Франс даже одолжила ей денег на оплату жилья, чтобы де ла Феи не выбросили девушку на улицу до ее первой зарплаты. Эта практичная женщина с каждым днем все больше нравилась Оливии. Многое в Мари-Франс вызывало восхищение: она была бережлива, но щедра, откровенна, но терпелива. Оливия была готова принять ее как вторую мать.

Фабрис же наполнил ее жизнь радостью. На публике он был очаровательным и веселым, наедине — нежным и любящим. Сказав Мари-Франс, что у нее еще не было серьезных отношений с молодыми людьми, Оливия не покривила душой. Мальчики, провожавшие ее домой после церкви, не в счет, как и шестидесятилетний фермер, который ни с того ни с сего позвал ее замуж и ударился в рыдания, когда она ему отказала.

Фабриса же она искренне уважала. Ей нравились его чувство юмора и эффектная внешность, грация и уверенность его движений. Они посещали художественные галереи или устраивали долгие прогулки по Монмартру вдоль Сены, ведя нескончаемые беседы. Ему хватало ума не читать ей лекции об анархизме или социализме, и чаще они просто болтали обо всем на свете, особенно об искусстве. Их отношения подошли к первым поцелуям.

Ежедневных встреч за ужином оказалось мало, и влюбленные все чаще оказывались наедине в студии Оливии. Мадам де ла Фей делала вид, что не замечает этих визитов, заботясь только о своевременной оплате жилья, и молодые люди поднимались наверх, усаживались рядом на скрипучей кровати, смотрели друг другу в глаза и целовались, сгорая от желания сделать следующий шаг.

— Я хочу убедиться, что действительно нравлюсь тебе, — сказал однажды Фабрис. — Или ты просто стараешься угодить моей матушке?

— Да, она действительно чудесно готовит курицу в красном вине, — с притворной чопорностью ответила Оливия.

— Тут ты права. — Он заключил девушку в объятия и серьезно посмотрел ей в глаза: — Но я все больше привязываюсь к тебе, Оливия.

— Я слышала признания и поромантичнее, — фыркнула она.

— Ну хорошо, я без ума от тебя. Ты же сама видишь. Когда-то я каждое воскресенье подглядывал за тобой возле моста Менял и мечтал, что в один прекрасный день ты станешь моей. Несколько недель я собирал нужную сумму, чтобы заказать тебе портрет.

— Крохобор.

— Не хочу тебя потерять.

— А я и не собираюсь теряться, — с улыбкой заверила она.

— Даже если начнется война?

— Если начнется война, я надену на голову кастрюлю и выйду сражаться на баррикады.

Фабрис рассмеялся и чмокнул ее в щеку.

— Ты никогда не бываешь серьезной.

— Если серьезно, я тоже без ума от тебя, — призналась Оливия. — И хоть я испытываю схожие чувства к твоей матери, ее курице в вине, Парижу и всей Франции, тебя я люблю отдельно, в отрыве от всего вышеперечисленного.

Он снова ее поцеловал.

— Ты знаешь, как сделать меня счастливым.

— Хочешь узнать, как вделать счастливой меня?

У молодого человека заблестели глаза.

— Я только и мечтаю, но ты мне не позволяешь!

— Да я не про это! Речь о твоей бороде. Сбрей ее. Но, sheri[9]…

— Да, я знаю, что она делает тебя похожим На Одиссея, а еще на твоего кумира Бакунина[10] или кого-то в этом роде, но сейчас, когда мы перешли к поцелуям, она доставляет мне ужасные мучения. — Оливия продемонстрировала красные пятна на шее: — Смотри, что ты наделал.

Фабрис с грустью погладил рыжеватую бородку.

— А вдруг тебе не понравится то, что скрывается под ней?

— У тебя там ужасные шрамы? Или татуировка с изображением обнаженной женщины?

— Нет.

— Тогда нечего бояться.

— Но это повлечет за собой дополнительные траты. Всякие бритвы, щетки и мыло. Бритье — это не игрушки.

— Я брею ноги, так что не рассчитывай на сочувствие.

— Ну что же. К следующей нашей встрече я превращусь в безбородого юнца.

— Как мне нравится, когда ты такой послушный! — прищурилась Оливия. — Ну что ж, поцелуюсь еще немножко с кустом на прощание?

— Как вам будет угодно, миледи!

Он обнял ее. Поцелуи становились все жарче, ласки шли все дальше. Иногда страсти так накалялись, что им приходилось ненадолго отстраняться друг от друга, чтобы отдышаться и успокоиться. Они целовались, разомкнув губы и обмениваясь ласками языком, от которых захватывало дух. И наконец оба ощутили сильнейшее желание перейти к чему-то большему.

Под напором Фабриса Оливия откинулась на кровать. Когда она притянула его к себе, он нисколько не сопротивлялся. Они уже пару раз так экспериментировали, и ей нравилось чувствовать тяжесть его тела. Он прильнул к ней бедрами, то прижимаясь, то отстраняясь, пока она не ощутила нарастающую жаркую пульсацию. Обычно в такие моменты Оливия отталкивала возлюбленного, но на этот раз не стала противиться желанию. Внутри нее зародилась волна, которая накрыла девушку с головой и завершилась ослепительной вспышкой блаженства.

Это был ее первый оргазм с партнером, и Оливия почувствовала непривычное удовлетворение, в то время как тело наполнилось приятной слабостью и негой.

Фабрис взглянул на ее лицо, раскрасневшееся, с припухшими губами.

— Ты…

— Да, — счастливо выдохнула она.

На лице юноши появилось исключительно самодовольное выражение, будто он только что совершил небывалый подвиг.

— Вот бы и мне так легко получать удовольствие!

— Может, ты недостаточно тверд в своих намерениях.

— О, еще как тверд, поверь, — вздохнул он.

— Я заметила!

— А когда ты позволишь мне…

— Уже совсем скоро. — Она села и стала поправлять волосы,

— Не соблаговолите ли уточнить, когда именно?

— Когда получу зарплату. Тогда я не буду чувствовать себя содержанкой.

— Какая же ты сложная натура, — покачал головой Фабрис.

— Зато я знаю, как облегчить твои страдания прямо сейчас, — заметила Оливия.

— Правда? — оживился он.

— Пойдем купим бритву, и я помогу тебе избавиться от бороды.

* * *

Арлетти влюбилась в этот автомобиль с первого взгляда: темно-синий кабриолет «паккард», огромный, с крылатой эмблемой на капоте и мягким верхом из белой кожи. У кинозвезд должны быть именно такие машины. А она теперь и есть кинозвезда, а не исполнительница крошечных ролей второго плана и не комедийная субретка. Когда вышел фильм «День начинается», Арлетти причислили к рангу значимых актрис, исполняющих серьезные роли. Неважно, что ей досталась роль циничной и язвительной парижской аферистки,