Крылья голубки - Генри Джеймс

– Как раз в этом я и пытался разобраться, прежде чем отправиться к ней. Более того, должен сказать, что я не сомневался в том, что она действительно хотела, как ты говоришь, дать мне шанс. Она, видимо, думала, что я способен опровергнуть его слова, и, на мой взгляд, вот что мне предстояло (я был почти убежден в этом): во время моего визита она собирается подвергнуть меня испытанию. Она хочет услышать правду из моих собственных уст – вот как мне это виделось. Но я пробыл у нее двадцать минут, и она ни словом об этом не обмолвилась.

– Не нужна ей была от тебя никакая правда, – резко, из стороны в сторону, качнула головой Кейт. – Ей нужен был ты. Она приняла бы от тебя все, что ты мог дать ей, и была бы рада всему, даже если бы понимала, что это неправда. Ты ведь мог солгать ей из жалости, и она, видя тебя, почувствовала бы, что ты лжешь. И все же, поскольку все это исходило бы из чувства нежности, она была бы благодарна и благословляла бы тебя и не захотела бы расстаться с тобой. Потому что в том-то и была твоя сила, дорогой ты мой человек, что она тебя любит – любит страстно.

– Ох, моя «сила»! – недовольно пробормотал Деншер.

– А иначе – чего еще она могла бы хотеть от тебя, посылая за тобой? – И следом за этим, без малейшей иронии, пока он ожидал удобного момента, чтобы заговорить: – Разве только затем, чтобы тебя еще хоть раз увидеть?

– Ей нечего было хотеть от меня, то есть нечего, кроме того, чтобы я не задерживался дольше в Венеции. Вот ради чего она хотела меня видеть. Поначалу она предполагала – после посещения лорда Марка, – что я понял уместность моего немедленного отъезда. Но поскольку я этого не понял, увидев уместность совершенно иного поведения, – она обнаружила, многими днями позже, что я все еще в Венеции. Это, – закончил Деншер, – сильно на нее подействовало.

– Еще бы это на нее не подействовало!

И опять его поразила – при свойственном Кейт чувстве достоинства – ее пустая болтовня.

– Если хоть в какой-то степени я оставался там ради нее, она желала, чтобы это прекратилось. Она хотела дать мне знать, как мало видит в этом нужды. И на прощанье решила сама сказать мне об этом.

– И она сама сказала тебе об этом?

– Да, сама, наедине, лицом к лицу. Как она и хотела.

– И как ты сам, конечно, хотел.

– Нет, Кейт, – возразил он с обычной для них обоих чуткостью, – не так, как я сам хотел. Мне этого вовсе не хотелось.

– Ты пошел просто потому, что чувствуешь, что многим обязан ей?

– Я многим обязан ей. И конечно, потому, что многим обязан тебе.

– О, мне? Ну разумеется. Я очень рада.

– Рада? – еле слышным эхом откликнулся он на то, как прозвучали ее слова.

– Я хочу сказать, что ты все делал правильно. Особенно тогда, когда ты там остался. Но этим и закончилось? Что тебе не нужно ждать?

– Этим и закончилось. И очень по-доброму.

– Ах, по-доброму, естественно: с того самого момента, как она попросила тебя о таком… сделать такое усилие над собой. Перестать ждать – вот в чем и был весь смысл, – добавила Кейт. – Перестать ждать ее смерти.

– В этом и был весь смысл, моя дорогая, – согласился Деншер.

– И на это потребовалось двадцать минут?

Он немного подумал.

– Я не высчитывал время до секунды. Я нанес ей визит – как любой другой.

– Как любой другой человек?

– Как любой другой визит.

– О! – произнесла Кейт. Возглас ее сказался в том, что заставил ее собеседника на время умолкнуть, а она, воспользовавшись наступившей паузой, продолжила, предельно близко подойдя к вопросу, какого он опасался, к какому с тревогой себя готовил: – Она приняла тебя – в этом своем состоянии – у себя в будуаре?

– Она? Ну что ты! – возразил Мертон Деншер. – Она приняла меня так же, как всегда, – в своем роскошном большом салоне, в платье, какое обычно носит, и сидя в своем привычном углу дивана. – Он говорил, а лицо его в этот момент передавало рисуемую им сцену, тогда как лицо Кейт так же живо отражало ее восприятие. – Ты помнишь, что ты говорила мне о Милли с самого начала?

– Ах, я столько всего тебе о ней говорила….

– Что от нее не станет пахнуть микстурами и вкусом лекарств отдавать от нее тоже не будет. Ну вот – так оно и было.

– Так что это на самом деле прошло почти радостно?

Ему потребовалось довольно много времени, прежде чем он смог ответить: отчасти это время было занято размышлениями о том, что только Кейт умела облечь такой вопрос в тон, который прозвучал как единственно правильный. Она тем временем терпеливо ждала.

– Не думаю, что смогу попытаться сейчас ответить, как это прошло. Может быть – когда-нибудь. Потому что для нас это будет иметь значение.

– Когда-нибудь? Ну конечно. – Казалось, она записывает его обещание. Однако она вдруг снова заговорила: – Она поправится!

– Ну, это ты сама увидишь, – сказал Деншер.

У нее на миг стал такой вид, будто она пытается это сделать.

– А она никак не выказала своего отношения? Я имею в виду, – пояснила Кейт, – отношения к тому, что ее ввели в заблуждение.

Кейт не так уж сильно нажимала, но ведь он только что упомянул, что предпочел бы это обойти.

– Нет. Ничего не было выказано, кроме ее красоты и силы воли.

– Тогда, – заметила его собеседница, – что пользы от ее силы воли?

Казалось, Деншер ищет вокруг, где бы увидеть пользу, пример которой он мог бы привести, но вскоре бросил все попытки.

– Моя дорогая, – промолвил он, – она во что бы то ни стало должна умереть так необычно, как свойственно только ей одной.

– Естественно. Но тогда я не вижу у тебя доказательств, что она вообще почувствовала к тебе охлаждение.

– У меня есть то доказательство, что так много дней она отказывалась со мной увидеться.

– Но она же была больна!

– Это ей не мешало – как ты сама минуту назад изволила заметить – в прежние дни. Если бы это была только болезнь, никакой разницы в ее поведении не было бы.

– Она все равно тебя принимала бы?

– Она бы все равно меня принимала.

– Ох, ладно. Если ты это знаешь…! – промолвила Кейт.

– Разумеется, я знаю. Более того, я знаю это от миссис Стрингем.

– А что знает миссис Стрингем?

– Все.

Она устремила на него более долгий взгляд:

– Все?

– Все.

– Потому что ты ей сказал?

– Потому что она сама все поняла. Я ничего ей не говорил. Просто эта женщина умеет видеть.

Кейт задумалась.

– Это потому, что ей ты тоже нравишься. Она тоже поразительна. Видишь, что может сделать интерес к мужчине! Это происходит всегда и повсюду. Так что тебе незачем пугаться.