Алчность - Анита Берг

— Именно так, Винтер, ты абсолютно права. Пожалуй, я все же принял это слишком близко к сердцу, но мне казалось, что я уже пережил этот разрыв. Мне действительно хотелось, чтобы она нашла себе подходящего человека, но когда я увидел их там…

— Может быть, они, скажем так, просто переигрывали со своей дружбой? Ты ведь знаешь этих манекенщиц… — сказала Винтер, не сводя с Джейми внимательных глаз и думая про себя, какой все же дурой была Мика! Она даже испытывала злость на женщину, которая причинила Джейми такую боль. Но значит ли его реакция, что он все еще влюблен в свою жену?

— Да нет, я хорошо знаю Мику. Видишь ли, она не любит, когда до нее дотрагиваются, а та женщина дотрагивалась до нее. Нет, она точно влюблена — что ж, удачи ей. Она того заслуживает.

— Мика ведь не знала, что ты будешь в этом клубе?

— Нет, не знала.

— Но ты все равно когда-нибудь узнал бы о ней.

— Ты права, это просто уязвленная гордость самца. — Джейми заставил себя засмеяться.

— Так-то лучше, — улыбнулась Винтер, и Джейми с удивлением подумал, как все же его успокаивает общение с ней.

— Ну ладно, хватит об этом… Как Уолт?

Улыбка разом сошла с лица Винтер, и она нахмурилась.

— Его состояние тревожит меня, Джейми. Да, он работает не меньшe, чем обычно, даже наоборот — именно поэтому я до сих пор здесь. Он собирается построить новую больницу в Санта-Анне, а также, возможно, еще в парочке мест. Что-то решив, он бросает все силы на претворение в жизнь своего плана. Честное слово, он самый щедрый человек, которого я когда-нибудь знала. Люди и не подозревают, сколько денег Уолт перечисляет на благотворительность. Он побывал в лабораториях, где было изготовлено то противозачаточное средство, и опросил нескольких ученых, после чего сразу же уволил их. Больше они никогда не получат работу ни в одной приличной фирме. В общем, с виду Уолт такой же, как всегда, но я-то знаю, что это лишь видимость.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Джейми, подходя к бару и наливая себе виски. — Думаю, Уолт не стал бы возражать против того, чтобы я угостился?

— Уолт — возражать? Не говори глупостей, Джейми. Дело в том, что после Бразилии он какой-то потерянный, словно у него пустота внутри. Наверное, тебе кажется, что я сгущаю краски?

— Нет, я хорошо тебя понимаю. Когда он сразу после посещения того ужасного места сидел на берегу реки, мне он тоже показался каким-то опустошенным.

— Вот-вот. Я решила, что некоторое время буду присматривать за ним — по крайней мере, пока не вернется его жена. Она сейчас живет у каких-то своих друзей — наверное, залечивает ногу. Уолт категорически против того, чтобы я сообщила Черити о его состоянии: похоже, ему абсолютно все равно, рядом она или нет. Я пообещала ему, что на пару дней останусь здесь и попробую помочь ему преодолеть этот «бразильский синдром» — честно говоря, Джейми, лучше, если кто-то не будет спускать с него глаз.

— Я рад, что ты здесь. Знаешь, я знаком с Уолтом много лет, но раньше как-то не доверял ему. Он казался мне любителем удовольствий, безжалостным дельцом, готовым за десять центов убить человека, но на самом деле он не такой, правда? Он лишь выглядит таким из-за своей грубоватой внешности, однако внутри он довольно мягок.

— Я его просто обожаю, — заявила Винтер.

«Ага!» — сказал себе Джейми и резко поднялся.

— Ну, хорошо, я сегодня рано встал, так что прошу прощения, но я иду спать.

И он действительно лег в постель, хотя спать ему совсем не хотелось. Он желал бы остаться с Винтер, поговорить с ней, попробовать узнать ее получше. Джейми долгое время лежал, глядя в потолок и сожалея, что все так обернулось: он отчаянно нуждался в такой женщине, как Винтер, ведь она способна была стать его другом, к тому же была умна и хорошо понимала его. А как славно она успокоила его насчет Мики! «Просто высший класс! — про себя произнес Джейми. — Ну да ладно, будут в моей жизни и другие Винтер».

Теперь он возвращался в Лондон. Он достал из кармана конверт, который ему передал доктор Буш, и вновь задумался над очередной подсказкой. «Где Дело Принципа весь континент зажгло, там и доселе пламя не погасло…» «Итак, — подумал он, — это дело принципа было каким-то резонансным поступком. Но почему это словосочетание написано с большой буквы? Может быть, Принцип — это фамилия? А какой континент имеется в виду? Европа? И что такое «зажгло континент» — наверное, речь идет о войне? В таком случае это дело стало причиной большой войны — может быть, одной из мировых? Второй? Да нет… Возможно, Первой?»

Джейми вскинул голову: да, что-то такое было… Как звали того типа, который убил австрийского эрцгерцога и тем самым положил начало Первой мировой?

— Вот дерьмо! — вслух проговорил он, шокировав сидевшую рядом пожилую англичанку с аристократическими манерами. — Я прошу прощения! — тут же извинился он, но дама фыркнула и встала — очевидно, отправилась просить стюардессу подыскать ей другое место.

— Все понятно! — уже тише сказал Джейми. — Это Сараево, там сейчас как раз идет эта чертова война.

Дама обернулась и укоризненно взглянула на него.

— Лорд Грантли, предлагаю вам использовать эту грязную лексику исключительно в кино!

Джейми, чувствуя себя нашкодившим школьником, еще раз извинился.

Прибыв в Мюнхен, Дитер не поехал в замок. У него не было ни малейшего желания видеть Магду. Он чувствовал себя преданным и уязвленным до глубины души: с него было вполне достаточно того, что он увидел их с Гретель в постели. Если Магда к тому же признается, что любит Гретель, это может оказаться для него последней каплей. Дитер решил, что в таком состоянии не покажется на глаза никому, даже жене. Вместо этого он с головой ушел с работу. С товаром, заказанным Его Превосходительством, все было в полном порядке, и он мог расслабиться и перестать пугаться каждого шороха: по крайней мере в ближайшее время его никто не придет убивать. Убедившись, что все идет по плану, Дитер решил, что может вернуться к поискам клада, — он воспользуется своими связями в среде нелегальных торговцев оружием, чтобы добраться до труднодоступного по нынешним временам района расколотой войной страны, которая когда-то называлась Югославией.

Тревога Винтер за Уолта все росла.