Плач умирающих звёзд - Стейс Крамер

– Так точно, отчим. Видите ли, у Искры же выпускной на носу. Разве я мог пропустить такое значимое событие? Извините, что поздно и без предупреждения. Виноват.

– Милости просим, Дмитрий…

– Митя, – заискивающе поправил Белларский. – Я Митя. Мы же с вами родственники как-никак? Так давайте по-родственному общаться.

– Митя… я весьма-весьма рада, что вы к нам приехали. Вы правы, Искре сейчас нужна поддержка семьи.

– Нужна, конечно. Вот только внучка ваша что-то сторонится меня. Что с ней такое? Вы не можете видеть, но уверяю вас, я абсолютно не страшный.

– Верю вам, – улыбнулась миссис Монтемайор. – Вы же знаете, что Искра – необычный ребенок. Она, скорее всего, отвыкла от вас за это время. Ей требуется небольшая адаптация. Вот увидите, к выпускному все это напряжение пройдет.

– Буду надеяться…

Элеттра, ничего не поняв из всей этой русской болтовни, поглядела на Искру. Та сгорбилась, поникла, словно сломанный цветок под натиском урагана. Искра считала громадное расстояние между ней и Митей гарантией своей безопасности. Она и подумать не могла, что Митя когда-нибудь решится на такую далекую, дорогостоящую поездку. Зачем ему это? Неужели он решил вернуться в ее жизнь, чтобы снова начать свои грязные игры? Все еще свежи воспоминания о манипуляциях, лжи, постоянном чувстве тревоги и страха – все это Митя оставил после себя.

Бабушка! Надо предупредить бабушку! Но как это сделать? Ведь нужно рассказать не только о том, что на самом деле из себя представляет Белларский, но и обо всех действиях Искры, что она выполнила по указке отчима. Бабушка испугается, разлюбит ее. Элеттра возненавидит. А если и Дани как-то обо всем узнает? Диана, Калли и Никки? У Искры никого не останется… никого. Нет, не всегда нужно говорить правду. Чтобы сохранить свое счастье, чтобы уберечь родное, Искре придется хранить всё их с Митей гадкое прошлое в строжайшей тайне.

* * *

В душе Мити бурлили два чувства. Первое – неподдельный восторг. Вот она жизнь, о которой он даже и мечтать не смел! Никогда бы Белларский, простой служащий с ипотекой и подержанной «Ладой», не подумал, что окажется в Англии. Да и не просто в Англии, а здесь, в этом… этом дворце! Поместье! Слово-то какое, сразу веет сказочной роскошью, титулами и прочими штучками, которые Митя видел только в красивых фильмах. Он оглядывался по сторонам, чтобы ничего не пропустить. Выпученными, удивленными глазами жадно ощупывал каждую деталь гостевой комнаты, в которую его поселила Эрна. С потолка свисала люстра, величиной, как Мите показалось, с его «Ладу». Под ногами ковер, в котором утопала нога по щиколотку. Камин… Настоящий камин, да такой огромный, хоть корову жарь. И вокруг, куда ни глянь – богатство! Картины в золотых рамах, статуи, старинные вазы… А прислуга! Бегает тихая, услужливая, в накрахмаленном фартуке. Богатство, богатство, богатство!

Вторым же чувством была черная, змеиная зависть к падчерице и ко всем аристократам, которым все подобное достается просто так, по праву рождения.

– Какой дом… – говорил сам с собой Митя. – Батюшки!.. Именно таким я его и представлял. Эрмитаж! Да нет уж, лучше Эрмитажа. Ну… лед тронулся.

В дверь тихонечко постучались. В комнату вошла Искра. Все такая же сгорбившаяся, как пыльным мешком прихлопнутая, она смотрела на отчима исподлобья.

– Ты голоден, Митя?

– Еще как! – весело отозвался Митя. – Умираю с голоду! Готов отведать все деликатесы, что вы мне предложите.

– Тогда пойдем со мной. Я покажу тебе, где у нас столовая.

– Погоди, Искра… Ты правда отвыкла от меня? Или боишься? – недобро прищурился Митя. Он сделал к ней несколько шагов, а она дернулась, пискнула, как напуганная, избитая собачонка. – Зря ты так ведешь себя со мной. Ты думаешь, что я плохой человек?

– Я вольна думать все, что мне угодно…

Митя тотчас принял обиженный вид, поцокал языком.

– Я весь год работал как проклятый без выходных, без отпуска, копил деньги на билет, в долги влез, ценные вещи свои продал. Знала бы ты, чего мне стоило, чтобы визы добиться. Я чуть с ума не сошел! И все это ради того, чтобы увидеть тебя. У меня душа изболелась за тебя. Как ты тут? Что с тобой творят? Мать о тебе совсем не думает, если что. Ты уехала, и как будто тебя и не было вовсе. А я вот к тебе как к родной тянусь. Кто тебя из интерната забрал, а? Кто тебя в семье оставил? Я тебе отцом стал! И вот твоя благодарность, значит? Ну не по-людски это. – Он остановился, чтобы перевести дух. Затем продолжил уже спокойнее: – У меня есть сердце, и оно не гнилое… Мне, кстати, очень понравилась твоя бабушка. Милая старушка. Она будто из другой эпохи. Про таких, наверное, и писал Толстой.

Взгляд Искры вдруг метнулся к нему. Было что-то такое в словах Мити, что немного остудило ее. И все-таки нужно было уточнить:

– А наш план?..

– Забудь! – Лицо Мити сморщилось от огорчения, точно он хлебнул кислого. – Нет никакого плана. Это было кратковременное одурение. Посмотри на меня. Ну разве я похож на убийцу? Я трус, прежде всего. У меня рука не поднимется сделать кому-то что-то плохое. Языком-то молоть мы все горазды. А как до дела дойдет, то сразу в кусты.

– Нельзя одолеть неодолимое, – задумчиво произнесла Искра, сверкнув разноцветными глазами.

– Это ты сейчас к чему сказала? – Митя оторопел.

– Так… просто. Мысли вслух.

– …Ну, в этом я разубеждать тебя не стану.

* * *

А сейчас мы с вами отправимся в Россию, а именно в город Санкт-Петербург, в каменный цветок, выросший на болотах. Заглянем в гости к Белларским, застанем Павлу, копошащуюся на кухне, и Тошу, только что вернувшуюся домой после месячного отсутствия.

– Ну, здравствуй, практикантка, – поприветствовала ее Павла. – Ты чего так поздно?

– Да Леха в кино потащил, соскучился же. Потом мы трамвай пропустили, и пришлось добираться пешком, – второпях ответила Тоша, сбрасывая кроссовки.

– Давай руки мой. Жду на кухне, накормлю тебя. Что хочешь: борщ или голубцы?

– Все! И побольше!

– Принято, – улыбнулась Павла.

– А где папа? Спит уже?

Павла помедлила с ответом, как-то помрачнела сразу. Пошла на кухню ставить чайник, Тоша за ней.

– …Митя уехал. Ты извини, я до сих пор нахожусь в ступоре после этого.

– Куда он уехал?

– Ты не поверишь… К Искре.

Тоша в ужасе округлила глаза.

– Как? На какие шиши?!

– Без понятия, Тоша. Я поражена так же, как и ты. Он просто сказал как-то вечером: «Завтра к ужину меня не жди. Я улетаю». И все! Как снег на голову,