Сонджу - Вондра Чхан

Сонджу посмотрела на их корзины, полные мисок и еды.

– Как вы носите эти корзины на головах?

– Мы носили тяжести на головах с самого детства, – ответила одна из женщин. – Но, госпожа, зачем вам понадобилось в поле с нами?

– Я хочу увидеть рисовую плантацию. На фермерских угодьях моей семьи на окраине Сеула работают доверенные люди, так что я никогда не видела ферму своими глазами. Мой младший брат думал, что рис растёт на деревьях.

Женщины перехватили свои корзины покрепче и расхохотались.

– Рис – на деревьях! – повторяли они и смеялись, пока не достигли полей.

Сонджу смеялась вместе с ними, пока её внимание не привлёк хор голосов: мужчины и женщины стояли рядами на затопленном грязном поле и пели. Они сажали рис в такт песне – не поднимая глаз от семян, с голыми по колено ногами, по щиколотку в воде.

Сонджу с женщинами поставили еду, воду и выпивку на соломенные циновки под одиноким деревом на краю поля. Принесли ещё больше еды. Закончив песню, работники перестали сажать и пришли к циновкам – пахло от них потом и влажной почвой. Они втирали в ноги землю, чтобы отцепить напившихся крови пиявок. Капли крови они вытирали грязными руками. Прежде чем они сели есть, женщины полили им руки водой.

Сонджу смотрела, как после обеда работники возвращаются к посеву. На следующий год эти мужчины и женщины всё так же будут издольщиками и полевыми работниками и всё так же будут делать эту изнурительную работу в том же поле для таких людей, как она, которые не гнули спину и не пачкали рук. И всё же она не видела в их пропитанных солнцем лицах той горечи, которую она бы ощущала на их месте. Их стойкость внушала уважение.

Когда она вернулась на кухню с пустыми кувшинами, Вторая Сестра спросила:

– И что ты увидела?

Сонджу ответила:

– Есть что-то прекрасное в людях, которые не боятся тяжёлой работы.

– Моему мужу понравились бы эти слова. Вы во многом похожи. А вот я – другая.

Показав рукой куда-то за горизонт, Вторая Сестра сказала:

– Если бы я могла, то уехала бы отсюда как можно дальше.

Возможно, она была права насчёт их сходства. Сонджу казалось, что деверя она могла бы понять лучше, чем своего мужа: тот был тихим и вдумчивым человеком, осторожно подбиравшим слова. Однажды она видела, как он достал с антресолей над кухней фарфоровый сервиз периода Корё, поставил его на стол и долго разглядывал, медленно поворачивая каждый предмет с удовлетворённой улыбкой на лице. Сонджу это в нём нравилось – его способность ценить красоту.

Когда её муж пришёл домой, ей не терпелось рассказать ему всё.

– Сегодня я ходила в поле, чтобы посмотреть, как сажают рис. Ты знал, что работники поют, пока трудятся?

Он отвёл взгляд.

– Зачем ты с ними общаешься? Это не…

Это мигом остудило её пыл. Она попыталась оправдаться, презирая необходимость этих объяснений:

– Но ведь твой брат ходит в поле и говорит с издольщиками и работниками. Он рассказывает твоему отцу, сколько работников вам понадобится в этом году, сколько урожая ожидать и по какой цене можно будет продать рис. Я нахожу всё это интересным.

– Мой брат ходит в поле, потому что это его обязанность, – сказал он напряжённо. – А у тебя обязанности другие.

И вот так просто он снова заставил её замолчать. Она задумалась, на какую тему с ним вообще безопасно говорить, но она не собиралась держать свои мысли при себе, только чтобы угодить мужчине, даже если это её муж. Она знала: это не последний её визит в поле.

Меньше чем через два месяца после этого пришли муссонные дожди, принесшие с собой влажную жару. Вся семья вынуждена была сидеть дома. Они двигались как можно меньше, оставались внутри под москитной сеткой и ели простую еду.

Спустя месяц ливни наконец прекратились, а Чинвон вышла из дома со словами:

– Я пойду в Большой Дом, чтобы сделать домашнее задание на лето.

– Домашнее задание? – хмыкнула Вторая Сестра, проводив её взглядом. – Она ненавидит читать. Скорее уж, она пошла играть в карты. Она играет с клановыми мальчишками на деньги и, как я слышала, почти всегда выигрывает.

Сонджу обмахивала веером спящих детей.

– Интересная девочка, – сказала она. – Она делает то, что мы не можем: просто приходит и уходит, когда вздумается.

– Она избалована, – возразила Вторая Сестра.

Сонджу задумалась о том, изменилось ли бы мнение Второй Сестры о семье, если бы ей разрешили уехать из деревни. Одним жарким и ленивым воскресным августовским днём Сонджу проходила мимо гостиной по пути к кухне, но помедлила, когда Чинвон внезапно объявила семье с хитрой улыбкой:

– У меня гениальная идея! Думаю, я буду продавать конфеты.

Чинвон повернулась к мужу Сонджу:

– Младший Дядюшка, привези мне в следующий раз немного конфет, когда приедешь из Сеула, – сморщив нос, она пренебрежительно махнула рукой: – Люди здесь пробовали только дешёвые яркие конфеты. Я велю слуге сделать для меня деревянный поднос, который я повешу на шею, чтобы ходить по всем домам клана и продавать сладости.

Вторая Сестра наблюдала и слушала из кухни. Свекровь погрозила Чинвон пальцем:

– Ничего подобного ты не сделаешь! Мы не торговцы.

Она ушла из комнаты, ворча под нос. Муж Сонджу улыбнулся, а его брат достал бумажник. Чинвон, взяв у него деньги, тоже ушла.

Сонджу проследовала на кухню и присела рядом со Второй Сестрой, которая поливала соевые бобы, прораставшие в лакированном горшке. Она спросила:

– Что Чинвон делает с деньгами?

– Это для меня загадка. Когда эти деньги закончатся, у неё появится ещё одна «гениальная» идея.

– А деньги, выигранные в карты?

– Кажется, она покупает сушёных кальмаров и жареные орехи в деревенском магазине.

– У нас есть магазин?

– Ты ведь видела горбуна, недавно разговаривавшего с Матушкой? Он владеет небольшим магазином рядом со школой. Продаёт закуски, свечи, спички – всякое такое.

Вторая Сестра накрыла глиняный горшок тканью и встала. Сонджу поднялась следом.

– Может, она угощает всех, с кем играет.

– Очень вряд ли. Она не очень-то щедрый человек.

По пути в кухню Сонджу прошептала:

– Только представь, где бы мы были, если бы обладали такой же изобретательностью и силой характера, как Чинвон, чтобы получить желаемое.

Хотелось бы ей только, чтобы Чинвон побольше думала о своей матери.

Сентябрь принёс долгожданную прохладу. Уже больше недели свекровь говорила – достаточно громко, чтобы Сонджу услышала:

– Прошло уже полгода. Достаточно времени, чтобы зачать ребёнка.

Затем она начала каждое утро проводить ритуал сжигания благовоний и вознесения