Три книги про любовь. Повести и рассказы. - Ирина Валерьевна Витковская

…С Швейком довелось встретиться через сорок лет. Кто-то в Прагу к Кафке стремится или к Альфонсу Мухе, например, а я – к Швейку.

Он встретил меня почти сразу, недалеко от моего отеля – на Кампе. Стоял под каштаном, совершенно такой, как на книжной иллюстрации – коротенький, курносый, голубоглазый, в фуражке с высокой тульёй и играл на маленькой смешной гармошечке. Рядом стояла огромная дама в костюме служанки (думаю, это была пани Мюллерова) и наяривала на контрабасе.

Очень была тёплая встреча.

А кнедликов вокруг – завались! Прямо тут же, на улице… И соус, и свинина, и тушёная кислая капуста со шкварками. Сколько угодно и в огромном количестве.

Но вкус кабачковой икры не отпускает всё-таки.

Про ностальгическое

Рига. Небо. Пиво. Тепло…

Да нет, прямо жарко даже. И не скажешь, что сентябрь. Днём – Юрмала, тающая волна на кромке песка… Копчёная салака. И – назад, в Ригу.

А вечером – вы не представляете…

Кафе на площади.

Кофе со сливками и чёрным бальзамом. Двое на небольшой платформе играют и поют джаз. Звук – восхитительный: нежный, полный, ясный.

На деревянном подиуме соседнего заведения две… – не знаю, как сказать, – пожилые дамы. К восьмидесяти, точно. Танцуют. Бок о бок, «в параллельной связке». Та, что помоложе и поспортивнее, в полосатых брючках и красном джемпере, ловит движения и подстраивается к той, что постарше: худенькой, хрупкой, в чёрно-золотой длинной блузе, с милым кошачьим треугольным личиком. Она очень тонко чувствует музыку: раз; два; три; четыре – ждёт начала музыкальной фразы и-и-и… шаг! вбок! по-во-рот!.. Две ноги синхронно – раз! назад! и вбок! По-во-рот… раз! нога! занос! Вперёд, раз-два-три – с подскоком влево… стоп и замерли. И опять – раз-два-три…

Love me thender,

Love me true… —

воздух плавится от красоты и нежности мелодии.

А я вижу их пятьдесят лет назад. И не вдвоём, а впятером, почему-то…

Стоят в шеренгу напротив нас: широкие юбки, тонкие талии, остроносые «шпильки»… Молодые, дерзкие, модные. И так же, сжав кулачки, отсчитывают секунды: раз! Два! Три! И-и-и… Юбки взлетели в плавном синхроне – и! Головки – раз; вместе – вбок, прямо, по-во-рот…

– Конечно… Это же по паспорту восемьдесят, а душа-то молодая… – неожиданно говорит муж.

Он, оказывается, не спит, а просто с закрытыми глазами мысли мои слушает.

All my dreams fufill

For, my darlin’, I love you…

А у них тоже глаза полузакрыты. Где они сейчас? Мне хочется, чтобы ни танец, ни музыка не кончались.

Потом все хлопают. Музыкантам, конечно. И они тоже.

А я – им.

Жаль, что фотоаппарат разрядился…

Про юбилей

Ох, уж эти таксисты в нашем городе! Болтуны, каких поискать. И всё-то они на свете знают!

Вот именно с этим я уже пару раз каталась. На такого… ухаря-одессита похож. Хотя, наш Энск… Трудно представить город, более далёкий от Одессы. И по духу, и географически.

Утёсовский тип. Лет шестьдесят, кряжистый. Лицо морщинистое, некрасивое, но обаятельно-живое, мимически подвижное. Надтреснутый голос.

Ехать нам было неблизко, и он от души угощал меня городскими новостями и смешными байками. Хохотали вместе от души. К концу поездки совсем проникся добрыми чувствами и выдал:

– Спасибо вам большое, – говорит, – что вы такая… Не чураетесь водилу. Ездишь тут сутками целыми, всякий народ возишь. А люди… Что ж, порой и не замечают, что за рулём есть кто-то. И он не слепоглухонемой.

Вот этот пассаж уже требует развития. И таксист продолжает, понизив голос:

– Везу я как-то на заднем сиденье двух баб из мэрии. Ну, давно не виделись, болтают обе, конечно, как сороки. Одна другую спрашивает:

– Ты у *** на юбилее жены-то была? – и называет фамилию «авторитетного» гражданина города, ныне большого чиновника в областной администрации.

– Была, – отвечает вторая, – лучше б не была… До сих пор опомниться не могу. В загородном парк-отеле – столы, официанты… Дай бог в Кремле подобное. Публика – сама понимаешь какая.

С первым тостом, конечно, муж юбилярши. Поднял бокал с шампанским и с огромной любовью, глядя ей в глаза… Вот буквально то, что ты сейчас услышишь, ни одного слова от себя не прибавлю: «Ну чё, блях, Тоньк, блях, ну чё те пожелать, блях? Здоровья те пожелать, блях, так оно у тя, как у лошади… Денег, блях, у тя куры не клюют… Ну, короче, блях, не знаю. С юбилеем тебя!»

Смотрю на гостей напротив. У всех одно желание – стечь по стульям глубоко под стол и сидеть там до конца празднества. А у меня только одна мысль в голове: боже, как же они дома-то друг с другом разговаривают…

Про фонетику

– Заходите-заходите. Вы пока там путешествовали, я, кстати, и на вашу долю у проводника чай заказал. Будете? Я так и знал, что будете.

Ну-с… На чём мы закончили? Какой именно школы я директор? Русской, – не видно, что ли? Бывают и якутские, а как же. Ребят со стойбищ собирают, и… Где-то им учиться надо? Директора, учителя – да, такой же национальности.

Ох, я вам сейчас смешное расскажу… Там… Хорошие люди, конечно, работают. Любят своё дело, грамотные. Только… Ну, одним словом, в якутском языке нет звука «ф» – ну нет. И якуты не умеют его произносить. Что значит – как обходятся? Заменяют его в русской речи на звук «п», и всё.

Вот собираемся на семинары, совещания. В бытовой речи ещё так-сяк, привыкаешь, нормально общаешься. А как на трибуну выйдут… Стыдно, конечно, но даже в смысл вслушаться невозможно, так смешно. Представьте только, как в устах якута хотя бы «Российская Федерация» звучит…

Короче, мы-то, взрослые, ладно. А тут…

На республиканское совещание для награждения команду своих олимпиадников привезли. И ничего лучшего не придумали, дураки, прости господи, как посадить их в зал заседаний, где директора лучших школ отчитывались.

Нет, ребята все приличные, из хороших семей, серьёзные. Но…

Вот отчитывается завуч, Марина, отличная тётка, красавица-якутка.

Сначала, когда про «пормирование пундаментальных знаний» и недостатки «пактического пинансирования» говорила, народ ещё крепился. Когда «пинансовый и пилосопский пакультеты» прозвучали, которые выбирают их выпускники, гляжу – уже весь наш ряд беззвучно затрясся.

Услышав про «пакультативы», «пизику», «питнес» и «потограпию», а ещё про «польклорно-этнограпические» изыскания, все наши школьники