Молчи, Россия, молчи! Полиция не дремлет - Аркадий Тимофеевич Аверченко

Ревизор покачал головой и отправился пешком в управление полицеймейстера.

– Где полицеймейстер?

– Их нет, – сказала баба, мывшая пол в пустынном управлении.

– Где же он?! Конокрады его украли или сад перекапывает?

– Нет-с. На службе они.

– Где же?

– В холодную пошел, арестантов по мордасам лупить.

– За что?

Не попадайся.

* * *

С трудом разыскал ревизор полицеймейстера.

– Здравствуйте. Позвольте ваши книги.

Полицеймейстер побледнел.

– Ей-Богу, я их не брал, честное слово. На что они мне… Мне чужого не надо.

– Да нет, не то: я спрашиваю ваши полицейские книги, в которых записывается расход разных сумм.

– А! – сказал, приободрившись, полицеймейстер. – Сердюков! Позови заведующего канцелярией.

Пришел жирный угрюмый человек.

– Вот, – сказал ревизор. – Насчет расходуемых на содержание полиции сумм…

Угрюмый человек упал на колени.

– В глаза не видел! Отсохни руки, если хоть копеечку взял. Маковой росинки во рту не было.

– Что вы… успокойтесь! Я не о том. Ведь по полиции были какие-нибудь расходы?

– Были! – подхватил полицеймейстер. – А вот ей-Богу же были. Целая уйма была.

– Ну, вот… Вы эти расходы куда-нибудь записывали?

– А как же! Сколько раз.

– Ну, вот и прекрасно… Где же эти книги?

– В самом деле, – подхватил полицеймейстер. – Где же книги?

– Их нет, – улыбнулся угрюмый человек.

– Где же они? – спросил ревизор. – Может, они сад у полицеймейстера перекапывают, или арестантов в холодной по мордасам бьют, или их конокрады угнали?

– Вот именно, украли.

– Кто же?

– Книгокрады. И совсем недавно. Какой-то человек пришел. «Это что такое, – спрашивает, – книги?» Схватил и убежал.

– Схватил и убежал? Экая жалость. А где ваши городовые?

– А мы сейчас… Эй, Сердюков!

Явился Сердюков.

– Вот городовой, – отрекомендовал полицеймейстер.

Сердюков повалился ревизору в ноги и заплакал.

– Ни в чем не виновен, – вскричал он. – Я только до его затылка дотронулся, а он – трах и помер.

– Кто?

– Который без пашпорта.

– Это все после, после… А вот, нам в Петербург писали, что у вас тут развито взяточничество?

– У нас? – удивился полицеймейстер. – Вот подлец Терентеев… Таки пожаловался!

– Терентеев? Кто такой?

– Тут один есть…

– Позовите-ка сюда Терентеева.

Послали за Терентеевым. Когда он явился и увидел ревизора, то заплакал и сказал:

– Погода была точно плохая, дождливая, а суконцо хорошее.

– Что вы! Успокойтесь… Какое суконцо?

– Которое я ставил городовым на шинели. В хорошую погоду ему бы сносу не было. А плохая… известно… шести дён не прошло… Говорил я этому дураку Оськину.

– Позвать Оськина.

Прибежал запыхавшийся Оськин.

– Вот это, – сказал Терентеев, – мой компаньон Оськин.

– Пошел к черту! – воскликнул Оськин. – Сам на постройке моста десять тысяч украл, да на меня хочешь…

– Нет, – сказал ревизор. – Мы насчет городовых…

– Я не крал! – возразил Оськин. – Действительно, убежище для престарелых городовых строил… Но красть?.. Правда, те восемь тысяч, которые у меня в несгораемом шкафу лежат, – от вывозки мусора с постройки остались… Да ведь я их потому и держу, чтобы не сгорели.

Гм… Вот что… Я принужден буду сейчас поехать произвести выемку этих денег и документов. Позовите мне извозчика! Понятых пригласите!

* * *

Через минуту в управление вбежал извозчик и свирепо закричал:

– Это что же? За одну старуху да два раза брать? Извияите-с. Что ж это нынче, выходит, раздавленные старухи так вздорожали, что к ним и приступу нет? Околоточному дал, приставу дав…

– Тссс! – сказал полицеймейстер. – Молчи, дурак!.. Отвезешь этого барина. Понятые пришли?

В этот момент вошли понятые.

– При чем же мы тут, – сказали они. – Мы не знаем. Только сели на него, дернули какую-то штучку, а он и покатись. Так мы-то как же?.. Не спрыгивать же на ходу. Мы знаем, что чужую вещь брать нельзя.

– Какую? – удивился ревизор.

– Да автомобиль же. Мы его не брали. Это он нас увез. Другие бы еще пожаловались на хозяина, а мы молчим.

– Значит, это вы украли автомобиль?

– Зачем нам автомобиль красть? Разве можно такое делать. Мы конокрады. Спросите даже у братьев Завирухиных… Купцы врать не будут; вместе работаем.

– Позвать Завирухиных!

Через час густая толпа наполнила управление полицеймейстера. Много лиц расположилось даже на ступеньках лестницы и на улице.

Сначала все держались робко, а потом разговорились. Стали пересмеиваться…

Ревизора окружила большая толпа. Все кричали, галдели, так что нельзя было разобрать ни одного слова.

Из толпы вышел седовласый купец, перекрестился и подал ревизору пакет

– Десять тысяч.

– Для чего?

– Взятка.

– Как вы смеете! – крикнул ревизор. – Я не беру взяток!

– То есть… как же это так?

– Так – не хочу!

– Господа! – сказал полицеймейстер. – Ввиду такого поступка господина ревизора, я принужден буду арестовать его. Он отказывается? Хорошо-с. Он за это ответит. Завтра я назначаю над ним суд!..

Изумленного, растерянного ревизора схватили и куда-то повели.

Ночь ревизор провел плохо… Неизвестность мучила его.

Ворочаясь с боку на бок на жесткой койке тюремной камеры, он думал:

– Боже мой! Что-то со мной будет? Что грозит мне по закону за то, что я не беру взяток? Бедная моя матушка… Знаешь ли ты, что твой сын преступник? Воспитывала ты его, думала сделать из него человека, а он – накося!..

И рыдания терзали ревизорову грудь.

* * *

Утром ревизора повели судить. На пути его стояла большая толпа горожан, провожавшая ревизора свистками и угрожающими криками.

– Кровопийца! – ревели горожане. – Жулик! Взяток не хотел брать?! Покажут тебе!

– Ишь ты! А по виду никак нельзя сказать, что мошенник.

– Да уж эти самые…

– И не говорите. Сегодня взятки не взял, завтра подлога не сделал, послезавтра, смотри, гербовый сбор оплатил, – что же это такое?

Какой-то человек с добрым лицом заметил:

– Может, он в состоянии аффекта это сделал?

– Чего-с?

– Взятку-то… Может, он ее не взял в состоянии умоисступления.

– Эге! – сказали в толпе наиболее подозрительные. – Заступаешься? Не из одной ли ты с ним шайки?

Человек с добрым лицом побледнел и сказал:

– Еще что выдумаете! Я скромно подделываю духовные завещания, кушаю свой кусок хлеба, но все-таки, ежели человек попался, нужно исследовать причины… Может, у него наследствен…

Кто-то ударил человека с добрым лицом по этому доброму лицу, и толпа снова набросилась на ревизора с бранью…

Конвой оттеснил толпу от преступника и благополучно довел его до здания публичного дома, где был наскоро организован суд.

Председателем суда единогласно выбрали поджигателя Аверьянова, членами суда Митю Глазкина – альфонса, Кокурикина – конокрада и Переграева – газетного шантажиста. Прокурором вызвался быть письмоводитель пристава, составивший себе имя тем, что однажды содрал взятку с самого пристава. Одним словом, ревизора судил весь город.

Адвокат был по назначению от суда. Он не верил в оправдание подзащитного,