Империи песка - Дэвид У. Болл

головным уборам как к украшению и искусству. В расцветке хлопчатобумажных тагельмустов преобладали темные тона. Метры мягкой ткани были навернуты вокруг головы и под подбородком, а концы либо закинуты на плечи, либо собраны в изящные складки на груди. Судя по узким полоскам кожи, доступным постороннему взгляду, лица туарегов были светлее, чем у алжирцев, сидевших напротив. Но в основном посторонний взгляд видел только глаза. Многие были в красивых синих накидках со швами на плечах и прорезями для шеи и рук, но оставлявших открытыми грудь. Края накидок украшала изящная вышивка. Одежда других напоминала балахоны, доходившие почти до икр. Длинные, темного цвета штаны туарегов почти скрывались под накидками. На ногах у них были кожаные сандалии.

Более половины туарегов имели винтовки, но их оружие не шло ни в какое сравнение с винтовками Гра. Это была удручающая коллекция старья, заряжавшегося с дула, кремневых ружей и капсюльных винтовок, изготовленных почти век назад. Традиционное вооружение туарегов отличалось большей однородностью. В левой руке они держали щиты из прочных шкур антилопы, тщательно выделанных и плотно натянутых на деревянные каркасы; в правой – копья с медными наконечниками, поднятыми вверх. Длинные древки копий украшали вертикальные узоры. У каждого туарега висел в кожаных ножнах большой обоюдоострый меч, а под одеждой явно были припрятаны кинжалы, привязанные к предплечьям; у некоторых кинжалы, убранные в ножны, висели прямо на шее. У туарегов имелись также длинные кривые сабли для нанесения ударов и отсекания вражеских голов и рук.

Численность их отряда втрое уступала численности французской экспедиции, но они подавляли одним своим присутствием. Поль воочию видел людей, населявших истории его детства, и реальные туареги вполне соответствовали воображаемым. Они были величественными и свирепыми, гордыми до высокомерия, настоящими аристократами Сахары. Если французы просто сидели на верблюдах, туареги на своих восседали, как на троне. Поль понимал, почему они вселяют во врагов такой ужас. Эти воины на быстроходных мехари, вооруженные устрашающим оружием, выглядели настоящими гигантами и казались неуязвимыми. Невозможность видеть их лица только усиливала и подпитывала благоговейный страх перед ними.

Замерев в седле, Поль поочередно всматривался в глаза каждого туарега, пытаясь уловить хоть что-то знакомое. Его взгляд перемещался от одной пары глаз к другой. Интересно, сумеет ли он после стольких лет узнать Муссу и узнает ли Мусса его? Но если Мусса и находился среди отряда, двоюродный брат ничем себя не проявлял.

Тот же туарег, который остановил процессию соплеменников, медленно двинулся вперед. Внешне он ничем не отличался от остальных, если не считать барабана, прикрепленного к задней части седла. Это был тобол – барабан, символизирующий власть. Туарег понукал верблюда ногами. Подполковник тронул поводья и двинулся навстречу, едва слышно скомандовав:

– Мадани, за мной!

Эль-Мадани, сержант с седеющими волосами, выехал из цепи алжирских стрелков, двигаясь по левую руку от Флаттерса и слегка отставая. Подполковник говорил по-арабски, но в ответственных переговорах пользовался услугами переводчика, чтобы точно понимать смысл сказанного. Эль-Мадани давно служил в Африканской армии. Его отец был торговцем в Акабли, стоящем на перекрестке караванных путей. Еще мальчишкой Эль-Мадани выучил туарегский язык, на котором мог и читать. Его французский был безупречен.

Туарег заговорил первым:

– Меня зовут Аттиси. Передаю вам приветствия нашего правителя аменокаля.

Пока Эль-Мадани переводил его слова Флаттерсу, Аттиси сунул руку под накидку и достал свернутую бумагу, перевязанную тонким кожаным шнурком. Игнорируя протянутую руку Эль-Мадани, туарег подался вперед и вручил послание самому Флаттерсу. Аттиси молча ждал, пока подполковник развяжет шнурок. Послание было написано чернилами, сделанными из верблюжьей мочи и древесного угля. Взглянув на него, подполковник передал лист Эль-Мадани.

Пока стрелок вчитывался в написанное, Флаттерс сказал:

– Я, подполковник Поль Флаттерс, передаю миролюбивое приветствие и подарки правительства Французской республики аменокалю Ахитагелю и народу Ахаггара.

Прервав чтение, Эль-Мадани перевел эти слова, добавив слово «правитель» перед именем аменокаля. Затем он прочитал подполковнику послание Ахитагеля:

– «Дорога на юг небезопасна. Есть определенные сложности. Суданцы убили весь караван, шедший из Триполи, посчитав, что в составе каравана могут находиться христиане. Следуйте по самой прямой дороге, ибо мы не возражаем, чтобы вы проходили через наши ариваны».

– Правитель аменокаль сейчас находится на юге, близ Абалессы, – вновь заговорил Аттиси. – Он отрядил своего толкового посланца, который проведет вас через Ахаггар. – Аттиси указал на проводника. – Он знает путь не хуже самого Ахитагеля. Он и еще трое будут вас сопровождать. Вашим проводникам здесь нечего делать, и они должны немедленно покинуть караван.

Ифорасские туареги не выказали ни малейшего удивления. Они этого ожидали.

– Мы согласны, – ответил за подполковника Эль-Мадани, – и благодарим вас за гостеприимство.

Поль подъехал к подполковнику и заговорил почти шепотом, чтобы не слышал даже Эль-Мадани:

– Прошу прощения, господин подполковник, может, стоит спросить о моей тетке и двоюродном брате. Думаю, это бы нам пригодилось…

– Не сейчас, де Врис! – раздраженно отмахнулся Флаттерс. – Дождитесь, пока мы окажемся вблизи их лагерей.

– Конечно, господин подполковник.

Поль вернулся на место. Эль-Мадани пригласил туарега разделить трапезу:

– Подполковник почтет за честь пригласить вас к нам, чтобы…

Не дослушав, Аттиси резко тронул своего верблюда, проехал через цепь алжирских стрелков, остановившись перед двумя великолепными желтыми верблюдами из Тибести. Погонщики-шамба с нескрываемой ненавистью смотрели на него.

– Это подарки для правителя аменокаля, – сказал Аттиси.

Он не спрашивал, а утверждал.

– Подполковник лично вручит верблюдов и лошадей, – начал было Эль-Мадани, но Аттиси уже держал поводья верблюдов, уводя их с собой.

Шамба двинулись, словно намереваясь преградить ему путь, но подполковник жестом велел им отойти. Не ответив на приглашение и не поблагодарив за подарки, Аттиси вернулся к соплеменникам. Все, кроме четверых новых проводников, повернулись и поехали за ним. Туареги исчезли столь же быстро, как и появились.

– Наглые ублюдки! – проворчал Реми.

Ифорасские туареги окружили Побегена, чтобы получить причитающиеся им деньги, после чего двинулись в западном направлении и тоже исчезли из виду.

«Как быстро все произошло!» – думал изумленный Поль.

И почти столь же быстро исчез пессимизм, донимавший участников экспедиции. Их сомнения относительно подполковника оказались беспочвенными. Флаттерс знал, что делает. Туареги дали ответ.

Туареги сказали «да».

Место для предстоящей расправы было выбрано на редкость удачно. Махди присел на корточки, щурясь от яркого солнца. Его цепкий взгляд путешествовал по каменному амфитеатру, на дне которого рос тамариск. Поблизости находился колодец Тадженут Тин-Тарабин. Махди решил, что сами они расположатся на западе, за каменной грядой, где их никто не увидит. Оттуда они в любое время смогут подойти к колодцу. Окрестные ущелья заслоняли подходы к лагерю и служили дополнительным прикрытием.

Рука Махди опиралась на меч, убранный