Плач умирающих звёзд - Стейс Крамер

– Никки! Такой кадр испортила! Птичка отсюда вылетает! – заверещала Клара, указывая на объектив.

Никки только ошалело проговорила:

– Перерыв…

И помчалась. Кармэл и Клара с удивлением провожали ее глазами, пытаясь понять причину ее странного поведения.

А причиной был Арджи Смит. Никки увидела его в тот момент, когда он вошел в торжественный зал. В глазах его пылал испуг, почти паника. Тотчас резким движением он отвернулся, и словно спасаясь бегством от чего-то, поспешно направился к выходу.

– Арджи! – остановила его Никки.

Тот колюче уставился на девушку.

– Привет, я уже ухожу.

– Ты же только что пришел, – ухмыльнулась Никки.

– И понял, что зря это сделал…

– Я предвижу твое смятение или скорее омерзение. Но разве ты не допускал мысли, что я буду здесь? Судьба редко играет по нашим правилам.

– Никки, ты что? – обескураженно произнес Арджи. – Ты вообще не о том!.. Элеттра не захочет меня видеть, я так полагаю. Все лето ждал этого дня, не хотел отвлекать ее от экзаменов. Вот и дождался. Сбегаю как последний трус.

– Давай вместе сбежим? В парк?

Арджи молча кивнул, и они вместе вышли из шумного зала в прохладную темноту приближающейся ночи.

* * *

В парке было сумрачно и тихо. Тяжелые кроны деревьев сплетались вверху, образуя подобие готического собора, где вместо витражей мерцали редкие звезды, пробивающиеся сквозь листву. Никки и Арджи шли рядом, но каждый казался бесконечно далеким. И даже звезды, эти холодные и косматые самоцветы небес, взирали на них и будто сочувствовали их молчаливой потерянности. Никки чувствовала его напряжение. Арджи избегал ее взгляда, комкал в руках край пиджака.

– Как ты… поживаешь? – нехотя спросил он.

– Скучно излагать…

– Я знал, что Элай пострадал не из-за тебя, – вдруг выдал Смит.

– Не обманывай.

– Я плохо думал о тебе, это правда. Но считать тебя убийцей? Нет. Никто не убедил бы меня в этом. – Арджи остановился. – Никки, я часто вспоминал о тебе. Размышлял, что было бы, если бы у нас все сложилось. – Никки с недоверчивым любопытством заглянула в его глаза, как бы спрашивая: «Ну и что же?» Арджи сожалеюще ответил: – Ты бы избежала многих неприятностей, если бы я был рядом.

– Как же ты мне такое сказать решился? – задорно подмигнула ему Никки.

Арджи машинально улыбнулся. И почему-то только сейчас обратил внимание на общий вид Никки. Изумился, какая она теперь… другая. Миловидная, трогательно-независимая. Платье ее, без рукавов, с высоким воротом, плотно облегающим шею, создавало впечатление неприступной царственности. Контрастируя с невинной белизной фона, тянулись вверх, к ее стройному стану, вышитые красные маки – дерзкие, страстные, словно огонь, вспыхнувший на холодном полотне. Завершающим штрихом этой композиции был черный фатин. Он едва заметно проступал сквозь основной слой, создавая эффект легкой дымки, окутывающей цветущий маковый луг.

Что-то неподвижное в Арджи, давно остывшее, снова пришло в движение. Он смотрел на Никки, как на сестру, с ласковой невинностью. Она в самом деле очень изменилась. В ее движениях появилась некая зрелая грация, а в глазах взблескивала глубина, свидетельствовавшая о пережитых бурях и вынесенных уроках.

– Не было бы этих неприятностей, были бы другие, – продолжила Никки после некоторой паузы. – Знаешь, – ее голос сейчас звучал приглушенно, с оттенком грусти и с какой-то новой, незнакомой Арджи уверенностью, – я тоже много думала о нас, о том, что было, и о том, что могло бы быть. Я боялась, что эти мысли мозг мой сожрут… Я долго добивалась тебя. Страдала, когда ты выбрал ее. Мне казалось, что моя жизнь без тебя теряет всякий смысл. Я жила в каком-то замкнутом кругу боли и надежды. Не подумай, что я жалею, нет. Просто я вдолбила себе в голову, что люблю тебя, а теперь поняла, что это не любовь была, а опьянение, морок. Я благодарна тебе, Арджи. Да, именно так. За все благодарна. Ты был моим учителем, пусть и невольным. Еще я поняла, почему ты полюбил ее. Элеттра замечательная. Пожалуйста, не сдавайся. Не позволяй своему страху разрушить то, что может быть таким прекрасным. Поговори с ней. Просто поговори. Объясни, что ты чувствуешь, выслушай ее. Я знаю, это сложно, но оно того стоит. Поверь мне… Иди к ней.

Это было искренне. Никки отпустила его, не держа в сердце зла, желая лишь самого лучшего. Арджи восхищенно смотрел на нее, все тверже и тверже укрепляясь в мысли, что видит в ней человека, достойного глубочайшего уважения. Оба понимали, что им лучше больше не видеться. Пусть эта случайная встреча будет последней, увековеченной в памяти как светлый, хоть и печальный эпизод. Слова, повисшие в тишине, были тяжелее самого громкого прощания. Он сделал шаг назад, потом еще один. Она стояла неподвижно, расправив плечи, глаза ее улыбались. Он отвернулся и пошел прочь, растворяясь в полумгле.

* * *

Элеттра болтала с Болеславой Гордеевной и одновременно рассматривала свое отражение в зеркале, украшавшем стену, возле которой они стояли с графиней. «Кто же ты такая?» – мысленно, с улыбкой спросила она себя, видя в зеркале феерически интересную девушку. Длинное платье, словно ночная тень, облегало ее фигуру, подчеркивая каждый изгиб в узком, выверенном силуэте. Корсет, игриво выглядывающий из-под полупрозрачной ткани, добавлял образу нотку кокетства и соблазна. Красные, как капли запекшейся крови, розы, объемным, завораживающим узором рассыпались по всему подолу. И в довершение всего был шлейф, струящийся, тяжелый, вызывающий, он тянулся за платьем, словно огненный след.

И вдруг в зеркале промелькнуло ЕГО лицо. Сердце упало куда-то вглубь…

– Глазам своим не верю. Он здесь!

– Кто там, Голубушка?

– Арджи… Болеслава Гордеевна, посоветуйте мне, глупому, ни в чем не разбирающемуся человеку: как быть?

Графиня хитренько улыбнулась.

– По-моему, лучший советчик в таких делах – твое сердце.

Сердце Элеттры зычно кричало: «БЕГИ К НЕМУ! СЕЙЧАС! НЕ МЕДЛИ!» И она, повинуясь этому зову, сорвалась с места. Ноги так быстро несли ее, точно в спину дул ураган, подгоняя. Пока Элеттра бежала, мир вокруг терял очертания, превращаясь в размытый калейдоскоп красок и теней. Ей мнилось, что вот-вот небеса обрушатся на землю, что секунды, отпущенные ей судьбой, истекают, не оставив шанса на встречу. Так сильно она боялась упустить этот единственный момент, который мог изменить всю ее жизнь.

– Я тут! – крикнула она Арджи, коснувшись его спины. Он несмело обернулся. Еле-еле отдышавшись, Эл договорила: – Ты же меня ищешь?

– Элеттра… я, похоже, разучился говорить, – пробормотал Арджи, обомлев. Губы, растянутые в улыбку, дрожали.

– И этот человек разоблачил Бронсона Кинга и едва не уничтожил Аделайн Брин? – спросила Эл