Алчность - Анита Берг

— Ты считаешь?

— Я уверена в этом. — Розамунда впервые засмеялась.

— Мама, я хочу вернуться в Орегон, купить здесь дом и перевезти сюда сына. Мы будем жить вместе с ним, пока он не умрет. Всю жизнь я стремился стать богатым, но чего ради? Если рядом нет близкого человека, богатство не делает тебя счастливым. Неподалеку отсюда у меня есть фармацевтическая фабрика, и я собираюсь оставить только ее, а остальное продать.

— Все-все? — спросила женщина.

— Да. Я хочу заниматься разработкой новых лекарств из растений, которые пока еще можно найти во влажном тропическом лесу — иначе они могут вообще исчезнуть. Еще я оставлю одну лабораторию, которая будет заниматься поисками лекарства от болезни Хантингтона — раньше ее называли хореей, — и, возможно, мы сможем найти его. Это то немногое, что я могу сделать для сына.

— Уолт, у меня такое чувство, что это еще не все.

— Ты права. На деньги, вырученные от продажи своих компаний, я собираюсь учредить фонд помощи индейцам Бразилии, — ответил Уолт. — Лишь так я смогу облегчить еще одну вину, тяжким грузом лежащую на моей совести.

— Ты встретил другую женщину? Именно это подтолкнуло тебя на развод?

— Да. Я так люблю ее! Я совершил большую ошибку — признался ей во всем, но лишь смутил ее. Боюсь, она больше не захочет меня видеть.

— Бедный мой мальчик, — сказала Розамунда.

— Никакой я не бедный, наоборот, мне очень повезло в жизни: мне выпал шанс начать все с начала, а многим ли так везет?

Придя в сознание и почувствовав себя немного лучше, Дитер сказал сиделкам, что не желает видеть жену. Но Магда была вовсе не такой слабохарактерной, как ему казалось: не обращая внимания на поднятый медсестрами крик, она прошла между' ними и зашла в палату, в которой лежал ее муж.

— Дитер, я знаю, о чем ты думаешь, но ты ошибаешься. Гретель оказалась в замке лишь потому, что я волновалась за тебя. Она заснула на моей постели, вот и все.

Дитер угрюмо на нее посмотрел:

— Я и не знал, что вы с ней знакомы.

— Когда ты исчез и тебя начала разыскивать полиция, я стала дергать за все веревочки. В конце концов, мне пришлось позвонить ей, и мы дожидались тебя вместе.

— Наверное, тебе было непросто решиться на разговор с ней.

— Мы уже некоторое время знаем друг друга. Но она очень милая женщина и нежно любит тебя. Я доверяю ей больше, чем остальным.

— Каким еще остальным? — резко спросил Дитер.

— Дитер, не морочь мне голову! Я всегда знала о твоих женщинах. Когда это были глупые романчики на месяц, я относилась к ним более или менее спокойно, но с Гретель было сложнее.

Говоря это, Магда нервно мерила палату шагами, и Дитер с трудом подавил в себе желание рявкнуть, чтобы она прекратила.

— И ты не возражала? — спросил он. Наверное, ему следовало радоваться такому долготерпению жены, но почему-то это лишь еще сильнее угнетало его.

— Конечно же, я была против! — воскликнула Магда. — Дитер, я люблю тебя И всегда любила. Знаешь, как тяжело женщине знать, что твоего мужчину не все в тебе устраивает и что он ищет себе других?

— О, Магда, Поверь мне, дело вовсе не в тебе. Я всегда говорил, что во всем виноват только я сам.

— Как бы там ни было, мы имеем то, что имеем, и ничего тут не поделаешь. — Магда вдруг села на его постель, в ее взгляде промелькнуло отчаяние. — Но пока тебя не было… Нет уж, придется тебе меня выслушать. — Она подняла руки, словно запрещая мужу прерывать ее — точно так же, как он сам всегда это делал. — Пока тебя не было, Гретель рассказала мне о твоей мечте о сыне. Я тут подумала: что если Гретель родит тебе ребенка и мы усыновим его, тогда ты будешь по-настоящему счастлив и не бросишь меня!

Тут Магда заплакала, и Дитер протянул к ней здоровую руку.

— О, дорогая моя, какую же боль ты, наверное, ощутила, когда об этом узнала! Ты когда-нибудь сможешь меня простить? — Он скрипнул зубами, внезапно осознав, каким был эгоистом.

— Иногда мне хочется возненавидеть тебя, но мне много раз приходило в голову, что если ты любишь кого-то так же, как люблю тебя я, с этим ничего нельзя сделать. Кроме того, во всем прочем ты всегда был хорошим мужем.

— Магда, когда я лежал в грязном подвале, сгорая от лихорадки, то многое для себя решил, в частности что отныне никаких женщин не будет — в том числе Гретель.

— Бедная Гретель — ты же знаешь, как она тебя любит!

— Но я-то ее не люблю! Я люблю только тебя, Магда. И нам не нужен ребенок Гретель, мы сможем удочерить Катю, и тогда мы будем жить долго и счастливо, — проговорил Дитер.

«Но возможно ли это? — тут же спросил себя он. — Не будут ли призраки прошлого, как и раньше, омрачать мою жизнь?» Однако Дитер знал, что Магда нужна ему как воздух — одна лишь мысль о том, что он может потерять жену, наполняла его безысходным отчаянием. По сравнению с этим утрачивало какую бы то ни было важность все остальное: деньги, титул, его положение в обществе… Зачем ему все эти вещи, если ими не с кем поделиться?

Джейми подождал пять дней, а затем, предварительно разведав, в состоянии ли Дитер принимать посетителей, навестил немца в больнице. И действительно, пациент выглядел намного лучше, чем раньше. Выполнив «обязательную программу», то есть осведомившись о состоянии здоровья графа и о том, заживает ли его рука, Джейми протянул ему конверт:

— Здесь очередная подсказка. Мне кажется, что я знаю ответ, но я решил подождать, пока ты выздоровеешь, и лишь тогда отправляться в то место. Вряд ли будет честно, если я воспользуюсь преимуществом, которое дает мне твое ранение.

Дитер улыбнулся:

— Ох уж эти англичане — они всегда такие щепетильные в подобных вопросах! Ты прекрасно знаешь, что если бы ранило тебя, я не упустил бы своего шанса.

— Я не уверен: мне кажется, что ты стал немного другим человеком.

— Так ты не будешь заезжать в Англию?

— Нет. Что мне там делать? — Джейми отвел взгляд. Ему все же хотелось поехать в Лондон и встретиться с Фионой, но он никак не мог решиться на это: после того, как его отвергла Мика, еще одного отказа он просто не вынес бы.

— Симпатичные цветы, — произнес он,