Лихо - Кирилл Викторович Рябов

Он почти протрезвел. Стоял посреди коридора и не мог выйти к ней. Теперь ему хотелось только одного — чтобы она поскорее исчезла.

В дверь позвонили, и Ксюша моментально притихла.

Выдрин открыл. Пришел участковый по фамилии Цыбиков.

— Здравствуйте, Александр Иванович, — сказал он. — Добрый вечер.

— Здравствуйте, Баир Петрович, — ответил Выдрин.

Они были знакомы. Дочь Цыбикова училась у Выдрина. Звали ее… Впрочем, сейчас он забыл, как ее звали.

— Впустите? — спросил Цыбиков, снял фуражку и погладил круглую стриженую голову.

— Да, конечно. — Выдрин посторонился. — Вас соседи вызвали?

— Не совсем. А что, плохо себя ведете?

Цыбиков вошел. Кухонная дверь тут же захлопнулась.

— У вас гости? — спросил он.

— Ну как сказать.

— Или вор залез, а вы не заметили? — засмеялся участковый. — Я посмотрю, хорошо? Обувь не буду снимать.

Он вышел на кухню. И Выдрин услышал:

— Здравствуй, Ксения. Тебя муж шестой день ищет, а ты тут.

— Да хер он кого ищет.

— И дочь переживает. Ну разве можно так с родными?

— Ой, да ладно, началось!

— Ведь ты же приличная женщина, Ксения. Когда не пьешь. Ты же ответственную должность занимаешь.

— Да тошно мне, понял?

— Конечно. Сейчас домой пойдем. Александр Иванович, вы там не сбежали, надеюсь? А то у меня к вам серьезное дело.

Выдрин вышел. Ксюша сидела у окна и нагло ухмылялась.

— Еще и тарелки поколотила, — сказал Цыбиков и тронул носком ботинка крупный осколок. — А если бы в глаз отлетело?

Ксюша задрала юбку, сунула руку в трусы, достала пачку сигарет и закурила.

— Сигаретку хочешь, Баир?

— Я же не курю. Опусти, пожалуйста, юбку.

— А мне так нравится.

— Ну сиди так, раз нравится.

— Хочешь, трусы сниму?

— Я женат, — сказал Цыбиков. — Так вот, Александр Иванович, дело. Вы вроде выпивши?

Выдрин хотел соврать, но передумал.

— Немного шампанского выпил.

— А это? — Цыбиков кивнул на водочную бутылку.

— Это не я пил. Ко мне тут друг заходил недавно.

— Тот, который потом в больнице оказался?

— Так он вроде сбежал. Или его уже поймали? Ах! — догадался Выдрин. — Вы Олега Львовича имеете в виду?

— А кому тут голову расколотили? — спросил Цыбиков.

— Ему, — кивнул Выдрин. — Олегу Львовичу. А водку Дима пил. Он из дурдома сбежал сегодня. И ко мне сразу. Он неизлечимый алкоголик.

— Братуха! — крикнула Ксюша. — Давно ушел?

— Александр Иванович, давайте по порядку. Дело серьезное. Из больницы пришла телефонограмма. Человек в тяжелом состоянии. К вам много вопросов. Я провожу предварительную проверку. Потом придут опера. Они цацкаться не будут. Я бы тоже не стал. Но я-то вас знаю. Вы человек положительный. Портрет мой рисовали. Очень хороший. Я родителям послал. Им тоже очень понравилось.

— Приятно слышать, — сказал Выдрин.

— А меня нарисуешь? — спросила Ксюша.

Цыбиков посмотрел на нее:

— А ты что видела, Ксения? Кто кого по голове бил?

— Понятия не имею.

— Да, ее не было, — подтвердил Выдрин. — Она позже пришла.

— Хорошо. Тот человек как к вам попал? И по голове его кто отоварил? Вы? Или он сам? Или вы бодались тут?

Выдрин тронул шишку над глазом:

— Это другое. Недоразумение. Все недоразумение. «Вся жизнь моя», — промелькнуло в голове.

— Надо разрешить, — сказал Цыбиков, — недоразумение ваше.

Ксюша кинула окурок в бутылку.

— Я в комнате подожду. Ничего не хочу слушать. А то потом начнут спрашивать.

— Конечно, иди, Ксения, — разрешил Цыбиков.

Когда она вышла, Выдрин рассказал все, начиная с появления Димы и заканчивая встречей с Ксюшей.

Участковый сидел за столом и записывал.

— Безумная история, — сказал он. — Но правдивая. Правда ведь всегда безумна.

— Это еще не самое безумное, — завелся Выдрин. — На днях у меня кота арестовали. Ваши сотрудники. Какое-то управление «Ч».

— Никогда про такое не слышал, — ответил Цыбиков. — Прочитайте и распишитесь там, где написано «Мной прочитано, с моих слов записано верно».

Выдрин стал читать. Но смысл доходил с трудом. Слишком перевозбудился. Слишком испугался. Слишком перенервничал. Слишком устал. Но, кажется, Цыбиков записал все правильно.

— А что дальше? — спросил Выдрин.

— Будем проверять. Но к вам еще наверняка будут вопросы. Ну и вызовем еще. Хорошо, если как свидетеля.

— Так что, мне придется показания давать на Диму?

— А вы их уже дали. Или хотите вместо него? Если мужик этот умрет, то вам светит вплоть до двадцати. Ну, не вам, а тому, кто его ударил.

— Все ужасно глупо, — сказал Выдрин.

— Согласен. Но тут уж вы сами…

— Что?

— Сами виноваты.

— Почему?

— Ну а зачем вы Диму этого пустили? Потом еще мужика этого.

— А что было делать?

— Не пускать.

— Диме я помочь хотел.

— Так говорите, будто он огнем горел, а вы мимо шли с ведром воды.

— Нет, но…

— Пора мне, Александр Иванович.

— Подождите, Баир Петрович. А что вы думаете про моего кота? За что его? И кто? И как так вышло? Он же кот.

— Простите, — сказал Цыбиков, вставая. — Но я информацией не владею.

Он вышел в прихожую и крикнул:

— Ксения, пора домой.

Ответа не было. Цыбиков заглянул в комнату и засмеялся:

— Сбежала потихоньку. Что за женщина! Нет, не женщина, а дикая кошка, вот кто!

Так он и ушел, посмеиваясь и качая головой.

Выдрин собрал крупные осколки, а мелкие смел веником в совок и вытряхнул в ведро. Надо было сходить в душ и смыть с себя весь этот сумасбродный день. Но сил не осталось. Он доковылял до кровати и повалился, не раздеваясь. Снов не было. Он будто опустился на дно колодца, а потом стал подниматься. Проснувшись посреди ночи, Выдрин долго лежал и пытался угомонить скачущие мысли. Почему-то не давал покоя соседский мешок с мусором. Словно там внутри хранилось нечто важное. Ответы на все вопросы. Ключ к решению проблем.

В темноте Выдрин прокрался на кухню, развязал мешок и вывалил содержимое на пол. Ничего важного там, конечно, не нашлось. Только несколько сухих куриных костей, чайные пакетики, картофельные очистки, упаковка от творога, коробка из-под ряженки и множество таблеточных блистеров. Почти все они оказались из-под «аллохола». Еще парочка из-под «глицина» и одна из-под витамина Е.

Сложив мусор в мешок, Выдрин помыл руки и вернулся в кровать. Как ни странно, мысли угомонились. Он уснул и увидел сон, в котором сидел за столиком в ресторане, а перед ним сидела двухголовая женщина. Головы были разные, и обе Выдрину незнакомые. Пришел сутулый официант, почему-то в белом медицинском халате.

— Две чашки синего чая, пожалуйста, — сказала правая голова.

— И мне то же самое, — сказала левая голова.

— Саша, а ты что хочешь? — спросила правая голова.

— Чтобы ко мне вернулись Лена