Никто не знает Сашу - Константин Потапов

Короче. Приехали с Витьком сюда. Караоке, чё-как, попеть, лясим-трясим. Лепса поорать. Пришли. А тут это чудо. Завывает. Ну это же невозможно. Всё такое, ны-ны-ны, ны-ны-ны, мрачняк какой-то, у меня этого в жизни полно, у меня праздник сегодня, я не хочу этого слушать, зачем во мне это шевелить. Ну, я к официанту, говорю, чё за херня, это надолго, а он говорит, концерт на полтора часа с антрактом, только начался. Ну ёп твою мать! Почему в мой выходной – такая херня? Почему он в другой день не приехал? Клуши его эти, штук двадцать. Звезда, ага. Костра только не хватает. Ты пальто его видела? А-ха-ха-ха!

Ну тут ты. Рассказала мне про этого. Который к тебе подкатил: «Послюнявь немного»! А-ха-ха-ха! Ой, Лизка, хорош, уже устала смеяться. Я и там ржала. Мешала, видите ли, его клушам. А зачем они в караоке припёрлись? Я потому, может, и ржала, что скучно. Скучно мне, Лизка. Не люблю я, когда скучно. Я зачем сюда пришла? Ради вот этих ны-ны-ны? А это чудо ещё рот свой открыло. Это песня для особых гостей, ну ты слышала. И «Мурку» начинает. Мы чё, зэки что ли? Я понимаю, у меня, там, дядя сидел… Ну ты видела, как я на Витька зыркнула.

Ну а чё, Лиз? Твою бабу унижают тут со сцены при всех. А ты молчать будешь? Вот я ему и зыркнула. Я, знаешь ли, не из этих. Я – зыркнула. Ты если мужик – иди скажи, чё как. Разъясни, как общаться. Ты же знаешь Витька. Помнишь Костёр с челюстью ходил? А охранника в «Ельне»? Кровищи! Я думала, Витю закроют тогда. Ну и сейчас думаю, всё. Щас песни попоём нормально. И я спою с ним и «Угнала», и Лепса, и отдохнём по-человечески. Ты же видела, Витёк как мой взгляд увидел, сразу встал. Сразу. Я не из этих. Я зыркнула.

Это же для меня тоже проверка. Постоит он за бабу свою или стерпит. Если ему типа важно, если, типа, не равнодушен, он сразу втащит, или на словах опустит, ну мне, типа, важно – я ему кто – нет никто и звать никак, или я ему, там, дорога, ну отношения у нас.

Ну и ты видела. Он к нему подошёл, сказал что-то. Я тоже подумала – щас тот ответит, он же не может перед всеми своими клушами просто обосраться. Думаю, щас ответит, чтобы типа лицо не потерять. И сразу выхватит от Вити. По лицу, ага. Потеряет лицо, а-ха-ха-ха! Слетит ебало нахуй! А-ха-ха-ха! Ой, Лизка, ржачная ты… «Послюняв его», а-ха-ха-ха! Если бы не ты, вечер был бы потерян. И я тебя, подруга…

Ну и ты видела. Он заиграл. Эти свои трынди-хуинди! Я думала, Витя щас со сцены его скинет, охранники напряглись.

А Витя встал. И стоит. Не дышит. Слушает. Слушает. Не «Угнала» нашу, не Лепса, а эту дерьмо заунывное. А тот там распекается перед ним. И так и эдак надрачивает моему Витьку. И всё про тёлок. Ты такая, я тебе дал всё, паруса-хуиса, ну ты слышала. Всё. Витёк слушает. Наверняка, про свою шмару думает… Да не параною я!

Я его вчера запалила, он в смартфоне свою курицу бывшую, Марусю эту, смотрел, страницу её. Я так и знала. Что Витёк тоскует о ней, блядь. Меня аж затрясло. Но я виду-то не подала. Я его знаю, так только хуже будет. Я решила сюда сводить его. У нас тут – всё было. Ещё до того, как переименовали – мы сюда сколько раз. Ну романти́к, песни там. Ну и хотелось поугарать, да, ну, понимаешь, чтобы наше вспомнить, как бы повторить, да. Приём такой, типа, психологический.

А тут этот… Я к нему встала, ну ты видела, и такая на глазах у этих клуш. Ну ты видела. И он мне знаешь, что сказал.

Подожди, говорит. Дай, говорит, послушать. Душевно. Душевно, блядь! В смысле – душевно? Я говорю, Вить, ты чё. Вить, ты чё. Я говорю, Вить. Ты чё. Ты за кого вообще. За женщину свою, типа, или за этого мудака. Я специально громко так, чтобы все слышали. А он как огрызнётся – сядь, говорит. Я прихуела. Я просто в ахуе, Лиз. Я ахуела. Я просто приняла форму члена, как говорит мамаша твоя. Этот чмошник всё испортил.

Понимаешь, я, хер знает, как, но он специально такие песни спел, он в нём всё это разбередил. Да в смысле, гоню? В смысле, Лиз?! Он остался слушать его! Ты меня извини, я такие вещи жопой чую. Я этому гитаристу расцарапала бы харю. Лиз-а-а-а. Ну, что не реви? Я же его это. Салфетку дай. Да, и такую, и влажную. Спасибо, давай ещё возьмём. Ещё по одному. Ещё по одному давай.

11. Саша Даль. Концерт в Белолипецке, «Джентел Клаб»

…она была полноватая плечистая брюнетка, с правильным, но широким лицом мартышки, с большой, но плоской задницей. Грубоватая, хохочущая, с дырой алого рта, в обтягивающем красном платье, которое выставляло в выгодном свете только мощные ноги. С ней была подруга – полнее, шире, с коротким высветленным ёжиком. Она постоянно шептала плечистой мартышке какие-то шутки, а та хохотала, нагло, громко. Она хохотала в самых тихих и неожиданных местах, и песни развалились на шум. В зале было человек тридцать, но эти четверо были здесь по ошибке. По-настоящему Сашу беспокоили два парня за тем же столиком. Скалящийся дылда в олимпийке, вылитый Картошка из «На игле», он сидел прямо и недоумённо оглядывался по сторонам. А второй навалился на стол массивным телом, обтянутый рубашкой цветом стального сейфа.

У него была толстая шея, бритая голова с легендарной чёлкой, узкая полоска лба, белёсые брови налезали на маленькие, совсем неглупые глазки. И что-то в них зарождалось – мрачное, нехорошее, и шрам на верхней губе. А ещё он держал плечистую брюнетку за руку, точнее, она ловила его руку, тянула за красную шею, он отвечал неохотно.

Сашины зрительницы, до этого разбросанные по лабиринту столиков и тёмных углов, стали подтаскивать стулья поближе. Всем помогал худой паренёк, поблёскивал очками в полутьме.