Адвент - Ксения Сергеевна Букша

они весело швыряли их вперёд

и – сработало

Стеша влилась, увлеклась

познакомилась с Мариком

они тут же побросали петанк

и помчались на детскую площадку

эх! – сказал папаша. – Сыграете со мной? —

как вас зовут?

меня Аня, а вас, давайте дружить? – пошутила Аня

странно даже – мешочки ей понравились

они были такие стильные, хипстерские

приятно в руках держать

они играли долго и увлеклись не на шутку

Аня бросала отлично

она быстро определила, как надо действовать

надо смотреть только на маленький мешок

кидать снизу и вверх, как бы «навешивая»

чтобы потенциальная энергия начала уступать место кинетической ровно там, где надо

Анины мешки нависали ровнёхонько

над светло-зелёным

даже иногда накрывали его

папашу тоже разобрал азарт,

он стал играть явно не вполсилы

иногда ему удавалось сбить Анин мешок

с зелёного

в конце концов прибежали дети и принялись с восторгом болеть каждый за своего родителя

тогда они очнулись

ну, сказал папаша, ты меня загоняла

(он сразу перешёл с ней на ты)

круто играешь

неужели правда первый раз

правда, первый

блин, как жалко уходить

а вы завтра будете?

Мы каждый день тут, – сказала Аня

и они были тут на следующий день

снова играли в петанк

потом купили мороженого детям и себе

гуляли по парку, болтали

выяснилось, что папаша —

валторнист в оркестре Мариинки

что вырос он в детдоме

что туда его отправили

четырёхлетним пацаном

вот как наши сейчас

а с десяти уже взяли в специальный интернат

на излёте Советского Союза – были тогда такие

и я ухватился за трубу, сказал он

и она меня вытащила

надо же, сказала Аня

я так мало знаю выросших детдомовцев

особенно успешных

и он хмыкнул – Аню это поразило

ему не казалось, видимо, что он успешен

но в то же время он понимал, что он, пожалуй, успешен

вообще лицо у него было интересное

он был всё время весело-внимателен

и на его лице отражались всё время

разные эмоции

которые ему не лень было показывать

по поводу любого поворота в разговоре

любой фразы – Аниной или своей

было заметно, что это и обаяние, и приём, и жизненный опыт

и характер – всё сразу

Аня долго думала, сказать ему или не надо

и всё-таки сказала

круто, сказала Аня, мне так нравится,

как ты общаешься

валторнист смутился, конечно

ну да чего там круто

обычно

но Аня не жалела, что сказала так

прошёл второй день и третий

они опять гуляли

валторнист сказал, что жена

поехала на недельку

отдохнуть с младшим ребёнком

а старшего он взял на себя

Аня тоже рассказала, что Костя уехал

к концу третьего дня было уже всё ясно

это был не то чтобы флирт какой-нибудь

они просто без оглядки, стремительно

сближались

быстро, быстрее, чем когда-либо это бывало с Аней

валторнист подкупал её тем, что у него не было на Аню никаких видов

никакого расчёта

и у неё на него – тоже

они просто искренне

интересовались друг другом

и ещё – их друг к другу тянуло

это чувствовалось каждую минуту

это невозможно было скрыть

с ним рядом Аня дышала глубже, ей нравился его запах

интересно, что о музыке они совсем

не говорили

валторнист называл себя лабухом

рассказывал, как ходили на жмура в молодости

говорил откровенно, что хоть труба его

и вытащила

он знать ничего не хочет о музыке

кроме того, как сыграть то, что должно быть сыграно

дети меж тем сдружились тоже

гоняли голубей, кормили уток,

лазили по деревьям

водили прутиками в мутной воде канавы

кидали туда камешки

после прогулки они вместе

заходили в булочную

пили кофе, сок

потом снова гуляли, пока тени не становились длинными

и расходились по домам

но в конце пятого дня

им не захотелось расставаться

они пошли во двор валторниста

огромный двор с высокими тополями

и пыльной детской площадкой

Марик встретил своих друзей,

они приняли Стешу в игру

пошли крутиться на карусели

Аня стала их снимать на телефон

и вдруг поняла, что только эти фотки

у неё и останутся

от знакомства с валторнистом, от этих дней

что всё кончится очень скоро

Аня вспомнила, что до Кости она со многими дружила

что у неё была куча подруг, друзей

тусовка

а теперь почему-то такого нет

незаметно этот круг стал у́же

может, из-за Стеши, а может, и нет

это было так странно

может, и радость ушла из-за этого

из-за того, что она стала меньше видеть людей

круто, что мы познакомились, —

сказал валторнист

живёшь, варишься в одном и том же

а тут новый интересный человек

он сказал ровно то, о чём думала Аня

и сделал паузу, в которую они тоже подумали

об одном

жалко будет расставаться

а что делать? – сказала Аня

это был шаг вперёд наугад

они стояли у каруселей, тени их лежали

длинные

не знаю, – сказал валторнист

они ещё немного постояли

что изменится? – сказала Аня

да, – сказал валторнист

я буду жалеть, – сказал он

я тоже, – сказала Аня

нет, жалеть не надо, – сказал валторнист

не буду, – сказала Аня

правильно, – сказал валторнист

они вдруг взялись за руки

взялись за руки, и больше ничего

о, что же это была за минута

когда они держались за руки

это была бесконечная минута, бесконечная

жалеть было не о чем

на следующее утро Аня уехала со Стешей

в другую сторону

в парк Сосновку

и была там совершенно счастлива

но немного скучала по Косте

и немного – по валторнисту

он снился ей иногда

его запах и его рука

и то, как весело-внимательно он говорил с ней

и как он смеялся

7

Костя давно уже договорился с Гольденфаденом, что на четверговый вечер у них запланировано мероприятие: требовалось вынести на помойку старый буфет, загромоздивший всю лестницу. Буфет был не Костин, а соседский, и не то чтобы какой-нибудь массивный и старинный – обычный советский буфет из ДСП, некрасивый и обшарпанный, в меру добротный. Хозяин просто вытащил его на лестничную площадку, и теперь он стоял там и покачивался, когда Стеша и другие дети подъезда пробегали мимо. Костя очень боялся, что буфет рухнет и задавит Стешу.

Вот почему ответственность за буфет решили взять на себя Костя и Гольденфаден. В двадцать часов тридцать минут он как раз и пришёл. Выглядел Гольденфаден так: романтическая высокая фигура с