Причуды старика - Флойд Делл

на сцене появились два новых поклонника, которые отодвинули на задний план всех остальных, и их появление как бы обострило борьбу, происходившую в душе девушки: теперь она должна была решить окончательно, кем хочет она быть, Натэниелу казалось, что он присутствует в театре, когда в гостиной Уиндлов состязались Генри Блок, сын банкира, и Роб Бертон, молодой репортер, пописывавший стихи. Это соперничество носило как бы символический характер; его можно было рассматривать, как конфликт между законом, порядком и благополучием, с одной стороны, и жизнью вольной, бесшабашной и беззаконной — с другой, а ставкой была любовь девушки. И, как в пьесе, статисты ретировались, уступив поле действий соперникам.

Роли были удачно распределены. Роб являлся в плохо вычищенных ботинках и измятых брюках; глаза его горели, длинные волосы не слушались гребенки. Генри был вежлив и сдержанно настойчив. Оба откровенно презирали друг друга. Несомненно, они принимали игру всерьез. И оба были уверены в победе, ибо ни один не сомневался в том, чего хочет девушка.

А сама девушка была далеко не так уверена. Она позаботилась о том, чтобы они не встречались в ее гостиной. Один вечер она отдавала Генри, другой — Робу. У обоих шансы были равные. Генри водил ее на балы, в театр, угощал дорогими обедами, Роб совершал с ней экскурсии, устраивал пикники и в лунные вечера читал ей стихи, свои и чужие.

М-р Уиндл чувствовал себя беспомощным и не вмешивался, словно действительно был зрителем в театре. Он мог только тревожно ждать дальнейших событий.

Мать Матильды тоже волновалась и сделала попытку отвадить Роба, но вскоре убедилась, что сейчас все зависит от самой Матильды. Девятнадцать лет руководила она дочерью; оставалось надеяться, что воспитание принесет плоды.

Сначала похоже было на то, что на воспитание плоха надежда. Матильда охладела к Генри: затем они поссорились, и он перестал приходить. Роб остался господином положении. Невзирая на неудовольствие м-с Уиндл, он являлся и уводил Матильду на прогулку. М-р Уиндл втайне радовался. Неразумная радость, ибо что хорошего, когда дочь влюблена в нищего? Но Матильда, казалось, была счастлива. Домой она возвращалась поздно, возбужденная, с горящими глазами. А потом… кто знает?.. должно быть, поссорились… несомненно, дело не ладилось у нее с Робом. Как-то вечером она вернулась заплаканная. М-ру Уиндлу очень хотелось утешить ее, ободрить. Но что мог он сказать! По обыкновению он помолчал.

Больше Роб не появлялся, а Матильда тосковала. Затем снова пришел Генри, и тоска ее постепенно рассеялась. Наконец она робко показала отцу и матери кольцо с бриллиантом, которое надел ей на палец Генри… Значит, влияние и советы матери все-таки сделали свое дело!

Прошло несколько недель. Как-то вечером, в салуне Джонни Нолэна, м-р Уиндл сидел по обыкновению за своим столиком, курил сигару и пил пиво. Вдруг он услышал, что у стойки кто-то громко проклинает женщин, а Джонни Нолей убеждает посетителя замолчать или удалиться. Голос показался ему знаковым, м-р Уиндл поднял полову и встретил испуганный и удивленный взгляд Роба.

— Вы здесь?.. — И Роб сконфуженно подошел к его столику. — Как поживаете, м-р Уиндл?

— Присаживайтесь, Роб!

— Благодарю вас… Пожалуй, на минутку…

Он принес свою кружку, уселся и посмотрел на отца той девушки, которая ему отказала. Очевидно, он ждал, что скажет ему м-р Уиндл. Но м-ру Уиндлу нечего было сказать, и Роб стал задумчиво пить пиво. Потом вытянул свои длинные ноги, откинул голову и вздохнул. Наконец конфиденциально сообщил м-ру Уиндлу:

— Я был болваном.

— Да? — сочувственно отозвался м-р Уиндл.

— Да! — выразительно подтвердил Роб. — Круглым дураком! Но теперь я знаю, что мне делать. Да, сэр!

— Что же именно? — осведомился м-р Уиндл.

— Нужно зарабатывать много денег, — сказал Роб и несколько раз кивнул головой. — Клянусь, я сумею это сделать. Да, сэр! Много денег! Что вы скажете? Ведь я прав?

Он ждал ответа. Но м-р Уиндл не знал, что можно против этого возразить… Он размышлял: «Кто знает, была ли бы она счастлива с Робом? Быть может, ей действительно нужен, тот, другой. Мне нравится Роб. Да, я бы хотел, чтобы он был моим зятем. Но…» Очевидно, это были нелепые мечты.

Роб допил пиво и погрузился в размышления. М-р Уиндл молча курил сигару. Он чувствовал к Робу жалость. Да, к Робу и к Матильде. Но что мог он сделать? Ничего…

Наконец Роб поднял голову и, грустно улыбнувшись, протянул ему руку.

— Прощайте, — сказал он. — Вы — хороший человек, м-р Уиндл!

— Прощайте, Роб. Желаю вам счастья!

— Благодарю вас!

Роб ушел, а м-р Уиндл все еще сидел за своим столиком. Видимо, так заканчивается его отцовство. Дочь выходит замуж за человека, заслуживающего одобрения Спэнгов. Ну что же!. Это в порядке вещей…

Проходя мимо стойки, он посмотрел на себя в зеркало. Высокий, худой, слегка сутуловатый человек с аккуратно подстриженной бородой… Он стареет. Еще несколько лет, — и ему будет пятьдесят. Так проходит жизнь.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ЕГО КОМПАНЬОН

1

Еще несколько лет, — и м-ру Уиндлу стукнуло пятьдесят.

За это время произошло немало событий, — между прочим непродолжительная, но эффектная война с испанцами, которая разожгла империалистические инстинкты Соединенных Штатов. Роб Бертон умер от лихорадки в лагере во Флориде; Генри, который не мало энергии потратил на произнесение патриотических речей, тоже отправился бы на войну, если бы не его близорукость, слабое сердце и то обстоятельство, что Матильда ждала ребенка. Когда война окончилась, старые политиканы в салуне Джонни Нолэна перешли к обсуждению вопроса, должны ли мы удерживать Филиппины.

— Запомните мои слова, — говорил старый Тим Брэди, — через двадцать лет мы будем воевать с Англией.

М-р Уиндл эти слова запомнил и простодушно принял на-веру.

Матильда производила на свет детей. Желая подарить Генри сына, она родила четырех дочерей. М-р Уиндл стал дедом, но новому своему званию значения не придавал. Он знал, что воспитывать детей — дело женское. Глядя на выводок Матильды и вспоминая слова Тима Брэди о грядущей войне с Англией, он не жалел о том, что у него нет внука. Грядущая война будет страшной войной, еще более жестокой, чем гражданская война, о которой все успели забыть. Конечно, никому из членов семьи он своих соображений не высказывал. Попрежнему продавал он корсеты и проводил тихие вечера в салуне Джонни Нолэна. Так дожил он до пятидесяти лет.

А затем судьба над ним зло подшутила. Умер рядя Джон, и м-ру Уиндлу пришлось переселиться в Сан-Анджело, чтобы войти во владение обойной фабрикой, которая принадлежала дяде Джону, на равных правах с