Последнее падение - Дориана Кац

— Денис не позволит мне остаться одной. Он понимает, что нужен мне как воздух.

— И когда же ты успела так влюбиться, девочка моя?

— Я? Не знаю, Ирина Владимировна. — Призналась я. — Это как-то само собой получилось. Это другая любовь, не такая как первая. Эта выросла из благодарности. Она не такая сочная и не сносит крышу, она скорее горькая и спокойная.

— Она настоящая и взрослая, Мороз. Вот и вся разница.

— Можно нескромный вопрос?

— Валяй, — Ирина Владимировна открыла новую бутылку вина и наполнила бокалы.

— Почему вы остались здесь? Вы ведь могли выбрать нормальную жизнь.

— Могла. Но на тот момент — мы оба выбрали спорт. А самое печальное, что я вижусь с ним каждый день, и каждый день вспоминаю об этом решении.

— Это кто-то из нашего направления?

— Нет, но близко к нам. Помнишь день твоего смотра?

— Такое не забывается.

— Ты с ним встретилась тогда. Это был первый человек из руководящего состава Академии, которого ты повстречала.

— Подождите! — вскрикнула я. — Да быть такого не может! Первого, кого я встретила, был Дмитрий Васильевич.

— Да. Я никому и никогда не рассказывала эту историю, но с тобой поделюсь. Тем более, она даст тебе ответ на вопрос — почему же я не разрешила тебе прокатать в тот день? Мы с Димой знакомы с раннего возраста. В детстве были соседями по лестничной клетке, потом пошли в одну школу и сидели за одной партой. А когда мама отвела меня на фигурное катание, его родители заставили сына ходить на хоккей. Мы были чем-то похожи на вашу ненормальную компашку. Вечно вместе, вечно что-то чудили и ломали. И по итогу, все знали, что мы не просто друзья. Жаль мы этого не осознавали тогда. А когда осознали, поняли, что совмещать не получится. Он в разъездах, я на тренировках. Скандалы, расходы, возвращения. Кое-как мы дотянули до моих двадцати годов. А потом случился переломный момент, который конкретно отпечатался в моей голове.

— Конец вашей карьеры, — догадалась я.

— Не совсем. Я не просто так не выпустила тебя тогда. Я действительно прошла через подобное. И на утро проснулась в больнице. За сутки до соревнований Дима выбрал спорт и исчез из моей жизни. Он просто поставил меня перед фактом. Хотя я понимаю почему он это сделал. Он знал, что фигурное катание в моей жизни всегда будет стоять на первом месте. Поэтому решил облегчить мне выбор и последующие угрызения совести. А в день произвольной, наша общая подруга спросила у меня: почему Дима поменял клуб и уехал из страны? И тогда мой мир разрушился. Я не знала, что он переберётся так далеко. Я надеялась, что мы сохраним хотя бы дружбу. Но тогда стало понятно — наша история закончилась. Мы оба выбрали спорт. И оба пожалели в конечном итоге. Он получил сильную травму через полгода, как понял клуб. А я… Тренерский штаб отговаривал меня от проката произвольной, но я была слишком упёртой. Вышла и откатала. Закончилось это падением на голову и сотрясением мозга. На старте я уже знала, что не выйду со льда целой. Правильней будет сказать — я не хотела выходить целой. Теперь понимаешь?

— Понимаю.

— И представь какое было моё удивление, когда я стала тренером, пусть и младшим, и увидела его в Академии. Мир продолжает крошиться до сих пор, каждый раз, когда мы пересекаемся. А ваша ненормальная компания заставляла нас пересекаться постоянно.

— Я не знала, Ирина Владимировна. Теперь это многое мне объясняет. Я не представляла, насколько вам больно.

— У меня лёд в сердце, Мороз. Мне не больно, и уже очень давно. Я разучилась что-либо чувствовать.

— Не жалеете? Вы ведь могли во всём разобраться.

— Ничуть. Мы вдвоём выбрали не тот путь. Сейчас — мы можем только коситься друг на друга, вспоминая тех, кем мы когда-то были.

— Вы хотя бы разговаривали об этом?

— Он пытался — я не позволила. Я отвыкла от таких проблем. Он остался за пределами моей жизни, пусть и пытается в неё вернуться.

— Вы его всё ещё любите?

— Один очень умный человек сказал мне: «Мы влюбляемся, сильно и безумно. Мы любим человека больше собственной жизни. Но запомни одно. Это не тот человек, с которым ты проведёшь эту жизнь. Такие истории не имеют счастливых концов. А самая большая любовь — всегда заканчивается провалом. И это неизменно. Поэтому лучше просто забыть.». Так мне сказал Русаков, когда нашёл меня плачущей под своей дверью. И как видишь — я его послушала. Моё сердце давно превратилось в непроницаемую глыбу. В моей семье — нет места прошлому.

— Сказали бы вы мне эту фразу тогда. Может быть всё бы изменилось.

— Я признаюсь тебе, Каролина. Мне не хотелось ломать ваши жизни. Я боялась ваших отношений, ведь знала какой у них будет исход. Только вот не знала насколько сильно он тебя разрушит.

— Знала бы я, насколько сильно всё это изменит ту маленькую девочку.

— Скажи честно, ты жалеешь, что выбрала наш спорт?

— Нет. Будь у меня возможность, я бы прошла этот путь ещё раз.

— Он загнал тебя в такую тьму, откуда люди обычно не возвращаются, Каролина. А ты продолжаешь его любить?

— Так я и не вернулась. Сейчас я совершенно другая личность. Но я хочу получить то, чего меня лишили.

— Забирай Фет на спортивную базу Академии. Тренируй до чемпионата мира. Это твоя стажировка, Мороз. Если у вас всё получится — войдёшь в тренерский штаб Сияющих.

— Вы серьёзно, Ирина Владимировна?

— А я когда-то шутила в отношении фигурного катания?

— Нет. — У меня загорелись глаза. Мне дали шанс. Последний шанс, чтобы вернуться. — Я не подведу.

— Я и не сомневаюсь. Я вижу, кого я из тебя воспитала.

— Вашу точную копию?

— Хуже. Я воспитала целеустремлённого профессионала. Это самый страшный приговор, который может подарить жизнь.

— Зато, я часть большой и нерушимой семьи. За свою жизнь я посмотрела огромное количество фильмов и прочла столько же книг, посвящённых фигурному катанию. И везде — это спорт, наполненный болью и соперничеством. Каждый хочет тебя подставить и опозорить. Порванные платья, затупленные лезвия, порезанные шнурки.

— А разве это не так? Вспомни как с тобой грызлась с Вирской.

— А вспомните Лизу, Виолетту и Кристину. Вирская была грязным пятном в нашей дружной компании. Смотря, какими нас изображают в жизни, я понимаю насколько все эти сценаристы и писатели далеки от реальности. Правду знают лишь те, кто прошёл через эту мясорубку. Да, мы соперники и готовы