Дева и цыган - Дэвид Герберт Лоуренс

— Вот оно что! — протянула Иезавель. — Как же, знаю, читала. Очень умно пишет! Очень умно!

Еловые шишки догорели, украсив костер букетом хрупких пепельных роз. Небо к вечеру затягивалось облаками. Наверное, ночью пойдет снег.

Вернулся майор, напялил тяжелую шинель.

— Мне показалось знакомым его лицо, — заговорил он, — и верно: цыган этот у нас в полку ходил за лошадьми.

— Вот что! — вдруг воскликнула дама, повернувшись к Иветте.

— Поедемте с нами до Нормантона. Мы живем в Скорсби. А велосипед ваш привяжем к машине.

— Хорошо, — кивнула Иветта.

Мужчина покатил велосипед к машине, а Иезавель окликнула детишек — они украдкой разглядывали ее.

— Идите-ка сюда! Идите же, не бойтесь. — Она достала маленький кошелек и выложила на ладонь шиллинг. — Подойдите же! Это вам! — крикнула она.

Цыган отложил молоточек и блюдо и скрылся в фургоне. Старуха что-то хрипло крикнула малышам из своего угла. Двое ребят постарше несмело вышли вперед. Иезавель дала каждому по серебряной монетке; одному шиллинг, другому — два, других у нее не нашлось. И тут же послышался окрик сокрытой от глаз старухи. По ступенькам спустился цыган, подошел к костру. Иезавель беззастенчиво и деловито, что присуще детям Сиона, стала разглядывать его лицо.

— Вы воевали под началом майора Иствуда?

— Да, сударыня.

— И надо же где встретились! — Она перевела взгляд на небо. — По-моему, скоро пойдет снег.

— Не так уж скоро, — возразил цыган, тоже посмотрев на небо.

Накрепко замкнул он свое сердце. Издревле цыгане вели неравную борьбу с обществом и его устоями. И нет-нет да и удавалось хоть в малом расквитаться.

Однако после войны угас и этот огонек редких удач. Нет, не смирился кочевой народ. По-прежнему горд взгляд цыгана, только сейчас взгляд этот устремлен в дальние дали. Он уже не проникает так дерзко в самые сокровенные уголки души. Вот что значит — пройти войну.

Цыган посмотрел на Иветту.

— Обратно на машине поедете?

— Да, ведь погода такая изменчивая, — жеманно произнесла Иветта.

— Еще какая изменчивая, — поддакнул цыган, взглянув на небо.

Ни за что сейчас ей не угадать, что у цыгана на душе. Да, по правде говоря, ее это и не занимало. Куда больше ее привлекала маленькая Иезавель, мать двоих детей, высуживающая сейчас немалые деньги у известного инженера для неимущего молодого и красивого майора Иствуда. Он, пожалуй, моложе ее лет на пять-шесть. Как все увлекательно!

Вернулся светловолосый майор.

— Чарлз, дай сигарету! — печально, но властно попросила дама.

Он достал портсигар — каждое движение его сильного тела было неторопливо и выверено. Будто постоянно он ждет удара исподтишка, вот и делает все неспешно и осторожно. Одну сигарету он протянул жене, другую — Иветте и без тени превосходства предложил портсигар цыгану.

— Благодарю вас, сэр!

Он степенно подошел к костру, прикурил от красных угольев. Иветта и маленькая Иезавель не спускали с него глаз.

— Ну, до свидания! — по-свойски, как и принято среди людей ее круга, попрощалась Иезавель. — Спасибо, что пустили к огоньку погреться!

— Не за что, он не только для меня горит, — сказал цыган.

К нему, нетвердо шагая, подошел малыш.

— До свидания, — сказала Иветта, — может, снег еще и не выпадет.

— Снег нам не помеха, — ответил цыган.

— Разве? А я думала, он некстати.

— С чего бы?

С царственной небрежностью Иветта закинула за спину длинный конец шарфа и пошла вслед за меховой шубой, поглотившей маленькую Иезавель; казалось, шуба идет сама собой.