Как читать книги - Моника Вуд

Кошачьи усы подрагивают во сне. И лапы тоже, немножко. Кошке снится толстая мышка – как вкусно. На бледно-розовом ошейнике – девочка? – буквы по кругу. Я вижу лишь ИЮТ ДЛЯ ЖИВ. Ошейник гармонирует с розоватыми пятнами на почти полностью серой шерстке. Вывеска в окне призывает: ВЫБЕРИ МЕНЯ. Господи, что это со мной опять? Опять рыдания взахлеб прямо здесь, на тротуаре в Портленде, где у витрины книжного магазина я плачу как младенец, потому что кошка поднимает голову и раскрывает глаза, как будто хочет сказать: «Вайолет Пауэлл, где тебя черти носили?» И я внезапно сознаю, что я Сделаю Первым Делом.

Глава 7

Фрэнк

Он стоял на стремянке, охваченный радостным чувством, и вбивал гвозди в раму, которую соорудил для идеального квадратного стекла, за бесценок добытого в «Мэрденс»[10]. Когда Фрэнк обнаружил его, то пришел в неописуемый восторг: то были распродажные остатки, закаленное стекло синего цвета, квадрат сорок пять на сорок пять. Если повезет, стекло с рамой встанет как влитое.

– Хорошо получается, Фрэнк, – похвалил Бейкер из-за прилавка, представлявшего собой приподнятую деревянную громадину, которую он за внушительные габариты называл Верхотурой. Чтобы расплатиться за книгу, покупателю надо было непременно поднять голову, а значит, оторваться от мобильника. А то и от собственных мыслей. Что всегда кстати.

– Скоро закончу, – отозвался Фрэнк, и Бейкер с энтузиазмом показал ему большой палец.

Звякнул колокольчик.

Фрэнк привычно повернулся глянуть, кто там, – и, о боже, на пороге она. Молодые именовали ее «дамой из книжного клуба», что создавало какой-то унылый образ, но нет, сэр, унылой она точно не была, а наоборот – живой, кругленькой и бесконечно милой. Взгляд ее обежал зал, наткнулся на стремянку, скользнул вверх и остановился на нем.

После неуклюжего приветствия в прошлый раз – а ведь он отрабатывал его неделями – Фрэнк запланировал менее рискованный зачин, и вот он, шанс. Дружески помахать рукой, только и всего. Непринужденный и располагающий к себе жест. Он поднял руку, слишком поздно сообразив, что сжимает в ней молоток, а в губах у него зажато несколько гвоздей – ровно столько, сколько понадобится минут на десять работы.

– Бойню планируете, мистер Дейгл? – поинтересовалась дама из книжного клуба.

Он опустил молоток, лицо пошло красными пятнами.

– Ага, но скромную. – Гвозди звякающим водопадом посыпались на пол, ударяясь о прислоненное к стене синее стекло.

– А. Буду знать. – Она уставилась на гвозди. – Вы продолжайте.

От улыбки у глаз разбежались морщинки, и Фрэнк окончательно размяк. Он смотрел, как она идет к прилавку, и ее пепельные волосы вихрятся при каждом шаге, точно облачко золы.

Какого черта лыбится этот Бейкер? Сгорая со стыда, Фрэнк отвел взгляд, но тут же наткнулся на ухмылку Марни, заменявшей полку с «Зимнем чтением» на полку с «Летним чтением» – набор книжек о любви в комплекте с пособиями по садоводству и ремонту. Да они все тут скалятся – и Джейк из своей компьютерной каморки, и Робин из отдела букинистики, где она наводила порядок на полках.

Он спустился, подобрал гвозди, снова влез на стремянку и закончил с рамой, пока дама из книжного клуба – которая откуда-то знала, как его зовут, – обсуждала с Бейкером книгу, «сработавшую» лучше, чем она ожидала. Что это значит? Книга тебе либо нравится, либо не нравится. Она принялась изучать полки неподалеку от Фрэнка, и он снова ощутил волнение, потом задержалась у стола с новинками беллетристики. Не балерина, конечно, но двигается грациозно, а сережки у нее так и мерцают. А этот вздох – такой легкий и необыкновенно женственный.

Фрэнк слез со стремянки.

– Могу я чем-то помочь? – спросил он, хотя это вовсе и не входило в его обязанности.

– Хорошо, если бы вы могли[11], – ответила она. – Но у меня чрезвычайно привередливый книжный клуб.

– О! Книжный клуб. Замечательно. – Он почти кричал, чтобы заглушить буханье в ушах.

– Вкусы его участников совершенно непредсказуемы.

Молодняк подозрительно притих, и Фрэнк вдруг ощутил себя как на собеседовании при приеме на новую работу.

– И что примерно вы ищете? – спросил он.

Она помолчала, раздумывая, он уловил легкий аромат мыла.

– Что-нибудь литературное, но чтобы не отпугивало.

– Вот оно что. – Такое ему точно не по зубам.

– Что-нибудь с позитивным посылом, – добавила она, – только не тупое.

У нее большие добрые глаза. Большая широкая улыбка. Женщина с размерами, куда ни глянь. Лоррейн была худощавой, беспрерывно переживала из-за своего веса и вечно торговалась с едой, но эта женщина явно поесть любит.

– Вот тут довольно популярные книги. – Фрэнк указал на соседний стол и с готовностью пояснил: – Новинки нон-фикшн.

– О господи, нет. Никаких мемуаров, предыдущих хватит надолго. – Ответ в духе капризного покупателя, но на лице улыбка.

От Верхотуры донесся театральный шепот Бейкера:

– Бестселлеры!

– У нас имеются все свежие бестселлеры, – сказал Фрэнк. Щеки у него так и горели, но он понадеялся, что в глаза это не бросается.

Дама из книжного клуба чуть скривила губы:

– Бестселлеры, это же обычно сплошь детективы.

– Вы не любите детективы?

– Я обожаю детективы. Но у нас книжный клуб. А детективы… – Она махнула рукой в сторону торца стеллажа, заваленного его любимыми книгами. – Как только узнаешь, кто кого убил, дальше обсуждать-то нечего.

– Понимаю, о чем вы, – пробормотал Фрэнк. Сердце у него трепыхалось, как воробушек, было почти больно, но и приятно.

– Мы читали и романы, и документальное, и классику, и современное, но я так и не поняла, что способно им понравиться.

Она положила на стол свою сумочку и бежевую холщовую торбу с голубой надписью «Ешь, спи, читай». Познаний в женской моде у Фрэнка набралось бы едва ли с наперсток, но он не мог не отметить, что вещи у дамы из книжного клуба сочетаются друг с другом, а это вроде как не особо модно, если судить по бесформенным цветастым нарядам, в которых щеголяли другие посетительницы магазина. Не говоря уже об эпидемии розовых прядей в волосах, охватившей даже ровесниц этой дамы из книжного клуба, которая, как он рассудил, примерно его возраста. Возможно, конечно, и помоложе, просто одежда ей лет добавляет. Зато в ней чувствуется молодой задор, а волосы на свету так и поблескивают.

– А как насчет поэзии? – спросил он. Святая Мария Магдалена, что он вообще знает о поэзии?

– Поэзия? – Она нахмурилась.

– Простите.

Робин не сдержала смеха.

– Поэзия, – повторила дама из книжного клуба. – И почему я о ней не подумала?

– Я… не