Марк, выходи! - Роман Зинзер

Я поотнекивался, но больше для вида. Десять рублей «пропали» у меня в кармане.

– И арбуз себе возьми, – добавил сосед. – А то мы лопнем есть столько.

Я занес арбуз домой и поменял мокрую футболку на новую сухую.

– Марк, выходи! – раздалось под окнами.

Кто-то звал меня гулять. По голосу – то ли Жирик, то ли Санек Струков. Не разобрать.

Я выглянул в окно. Жирик. Да, Санек никогда в окна мне не кричал, он всегда поднимался и звонил в дверь. А Жирик кричал.

– Пойдем купаться, – сказал Жирик. – Заодно расскажешь, что у вас с Дроном тут за драка была.

Я вышел, и мы пошли на Урал.

– А откуда про Дрона знаешь?

– Мать вас видела. Спросила, что это за мальчик такой большой с вами гуляет.

– Мальчик Дрон, ха! Да он докопался просто. Ну, как обычно, знаешь, Дрон докапывается, – сказал я.

– Знаю.

– Арсен помог.

– Да ладно?! Этот?

– Ага. Нормальный пацан, как оказалось. Интересно, он денег надыбал уже для Костяна? – спросил я сам себя вслух. Жирик пожал плечами.

Мы шли по дороге мимо нашего футбольного поля и детского сада. Поле было справа, а садик – слева. За полем был спуск к Уралу – длинная ржавая лестница с маленькими ступеньками. Зимой, когда ступеньки засыпало снегом, мы катались с нее, как с горки. Очень быстро. Но очень опасно. Лестница была непрямая, с изгибами, метров семьдесят, и если не успеешь вовремя вписаться в ее изгиб, то треснешься о стойки перил так, что больше не встанешь. Скорость была огромная, а стойки – железные. Я трескался. Да впрочем, каждый пацан хоть раз, да трескался боком или спиной о нашу лестницу. Боль такая, что как будто переломались все кости. Просто лежишь и орешь. Подбегают пацаны, пытаются тебя поднять, а ты отбиваешься от них, потому что встать не можешь, и орешь. Минут через пять отпускает. Нет, болеть-то, конечно, болит, но, оказывается, кости не сломаны, и ты можешь стоять. Наши вставали, отряхивались, отхаживались, но в этот день больше не катались.

Летом эту лестницу старшие используют как наказание. Ловят заблудившегося у нас во дворе чужака, забирают у него деньги, сажают на фанеру и сталкивают вниз по ступенькам. Если чужак ловкий, то он успевает схватиться за перила, соскочить с фанеры и не кувыркнуться до самого берега Урала. А если – тюфяк, то летит он по всей лестнице, отбивает себе все, что только можно, и уходит в слезах и с синяками. Много у старших есть способов мучить чужаков.

Мы с Жириком прошли мимо футбольного поля. Навстречу нам шли две девчонки. Мы пригляделись. Точно, Машка и Ленка. Похоже, что шли они с Урала. Купались. На них были шорты и кофты, волосы все растрепанные и мокрые.

Вообще, никого из девчонок с нашего двора одних на Урал не отпускали. Но Машка и Ленка иногда сбегали без спросу и разрешения. Пару раз я видел их плескающимися со старшими пацанами. Но сегодня они ходили на Урал одни. Никого из старшаков рядом не было.

– О, Марик и Лешка, – сказали они, когда нас увидели.

Да, Жирика звали Лехой, между прочим.

– Пацаны, купите нам мороженое, – сказала Машка и поправила волосы.

– Да они малыши, у них денег нет, – тихо сказала Ленка на ухо Машке, но так, что мы с Жириком это услышали.

– У Жирика, может, и нету, – сказал я и толкнул локтем друга, чтобы тот не обижался. – А у меня есть. Пойдемте – куплю.

– Ого, Маркуша сегодня олигарх, – сказали девчонки.

Я нащупал в кармане десятку за таскание арбузов. Десятка мне была нужна для возвращения «долгов». Зря я, что ли, с арбузами корячился все утро? Спустить все на морожку для девчонок? А ладно, поздно теперь. Я был уже в облаках оттого, что совсем скоро две клевые девчонки мне скажут спасибо и раз-другой улыбнутся.

– Мы тут посидим тогда, а вы принесите, – сказала Машка и села на скамейку возле той самой ржавой лестницы к Уралу.

Мы с Жириком быстро пошли в магазин. Я посмотрел на приятеля: глаза у него так же светились, как и мои. Может, даже сильнее.

– Слушай, Марк, а купи мне тоже морожку? Я тебе верну деньги.

– Ленке отдашь? – спросил я.

– Ну да, – Жирик ответил и смутился, хотя я тоже смутился. – Только Машке.

– Нет, – сказал я Жирику. – Я – Машке, а ты – Ленке.

Мы шли, и я считал в уме деньги. Потрачу десятку. Значит, надо будет найти для Ромы на десятку больше. А ладно, на десятку больше или меньше, какая, блин, разница?!

Мы купили четыре мороженых. Я отдал Жирику два, и мы побежали обратно к Уралу.

На скамейке ни Машки, ни Ленки уже не было. Они ушли. Мы огляделись, и Жирик заметил их вдалеке, и рядом с ними уже шли какие-то пацаны. Кажется, из «Мадрида». Девчонкам у нас можно было общаться с «мадридскими». Им вообще все было можно.

– Догоним? – спросил я Жирика, но тот уже скис.

– Да зачем идти? Они вон уже, – ответил Жирик.

– Да пойдем догоним. А «Мадрид» на хрен пошел, – сказал я. Я вспомнил, как мы на днях победили «Мадрид», и Ленку с Машкой тоже победим. Ну это… отобьем.

Мы снова побежали. Старшие из «Мадрида» услышали нас за спиной и повернулись. Я и Жирик остановились и протянули мороженое Ленке и Машке.

– А мы думали, вы сбежали, – сказала Машка и развернула морожку.

– Или деньги из карманов выпали, – добавила Ленка.

Все заржали. Особенно громко три «мадридских» пацана. Один из них был Руль. Как зовут двух других, я не знал.

– Малыши-то у вас какие кавалеры, – сказал неизвестный мне «мадридец», очень долговязый и щербатый. – Скоро мы этих кавалеров натянем.

Теперь заржали только «мадридцы». Мы с Жириком надулись и покраснели. Ну точнее, я видел, как надулся и покраснел Жирик, но чувствовал, что и у меня загорелось лицо. Очень хотелось броситься на «мадридцев», но их было трое, и они были старше.

– Позавчера не натянули, и в следующий раз хрен вам, паскуды! – крикнул Жирик.

Девчонки жевали наше мороженое и наблюдали.

– Вкатим им? – спросил долговязый у своих дружков.

– Хватит, хватит, – сказала Машка. – Без нас разберетесь. А мы домой.

– Ну куда же вы? Маш? Лен? Останьтесь – погуляем. Вас вот влюбленные ухажеры ждут, – сказал один из «мадридцев», не долговязый, а другой.

– Отстань, Димка, – сказала Машка, и они пошли в наш двор.

Мы с Жириком переглянулись и молча решили