История одной любви - Лана Невская

Инночка!

Наша последняя встреча сблизила нас значительно больше, чем все предыдущие. Мы, молча, высказали друг другу много нового, глубокого и большого. И как приятно было, молча, думать о том, что каждому из нас в сердце очень хотелось о многом сказать и многое выразить друг другу.

Мы не говорили, но понимали, и от этого нам было вполне хорошо.

Мы успели навестить некоторые из наших любимых мест и этим еще больше вспомнить обо всем, что между нами было в предыдущем г од у.

Сейчас мы опять, каждый по-своему, начинаем наш новый, 1949 год. Нам опять хочется верить, что он принесет нам обоим много-много радостных встреч, а может – и нечто большее.

Твои утвердительные «да, можем» дают мне право верить, что ты будешь не меньше меня стремиться ко всему, что нужно для нашего общего благополучия. Мне лично они прибавляют силы и увеличивают запас того топлива, которое нужно для продолжительного согревания моей любимой куклы, чтобы она не пищала.

Ты по телефону только сейчас сказала, что постараешься сохранить свое тепло и не зажигать им все постороннее и маловажное.

Буду ждать, надеяться и верить, что ты не пожалеешь его, когда нужно будет все тепло отдать одному, тому, кто тебя всегда согревает своим?

Мне приятно знать, что тебе бывает тепло от мыслей обо мне, и еще приятнее и радостнее ощущать на себе теплоту моих собственных мыслей о тебе и о нас обоих.

Как скучно сейчас мне одному в моей комнатке, каким безжалостно тоскливым стал этот, еще недавно бывший таким веселым, мирок. Но мне хорошо при мысли, что многие вещи и предметы трогала ты, и они вместе со мной будут помнить об этом.

Заканчивается второй день нового, 1949 года. Завтра начинается первый обычный, серый, рабочий день. А сейчас на улице пошел дождь. Он почти всегда идет, когда мы расстаемся. По-видимому, только водой нас и приходится разъединять друг от друга.

Ты скажешь – суеверие? Ну и пусть! Только знай, что во мне больше реальной веры в лучшее, а не суеверия в него…

… Желаю тебе плодотворных успехов в твоем труде, благополучия, здоровья и настоящего счастья.

С неизменным уважением и сердечным приветом. Борис.

* * *

3 января 1949 года

Боренька, здравствуй!

Прошло два дня, как я уехала от тебя, а кажется – два года. Да! Пишу тебе первое письмо в новом году. Сейчас сидела и перечитывала твой альбом, который мне очень нравится. И вообще все твои подарки для меня очень дороги. В них чувствуется твоя забота и стремление доставить мне приятное.

Спасибо тебе за все, за прием, за заботу и внимание. Извини, что я своим приездом доставила тебе много хлопот и, возможно, даже оторвала тебя от работы, заставила четыре ночи не спать…

…Боренька! А почему ты решил, что ты являешься причиной моей неудачной поездки в твой город 16 декабря 1948 года? Напрасно ты принимаешь вину на себя. Если я и была недовольна этой поездкой, то только потому, что мне мало пришлось быть с тобой. И это было не по твоей вине, и не по моей.

Я знаю, что ты в этот день сделал невозможное, не пойдя в поликлинику. Хоть ты и говоришь, что ничего невозможного не бывает, но в этом случае было именно невозможно. Мы с тобой виделись даже больше, чем я предполагала. Но для меня этого было недостаточно, и поэтому, может быть, у меня и было плохое настроение, когда я приехала домой.

Зато теперь я удовлетворена поездкой вполне. Были бы они чаще, было бы еще лучше. Знаешь, а я еще не выспалась после поездки. Сегодня опять уже 23.30, а я пишу тебе письмо. Все, глаза слипаются, больше я писать не могу.

Еще раз спасибо за все-все!

С искренним уважением и сердечным приветом. Инна

* * *

4 января 1949 года

– Между нами чужие края,

Как у нас в серо-сизом тумане.

Вспоминаешь ли ты там меня

Этим утром спокойным и ранним? –

Здравствуй, Инночка!

Ты сейчас еще только едешь домой, а я уже пишу тебе это письмо. Я сейчас спокойно пришел сюда, так как мы долго говорили с тобой по телефону, и почти все знаем друг о друге за прошедшие после праздника дни.

Кукла! Ну, почему ты говоришь, что тебе особенно вспоминаются четыре последних часа, которые мы провели после вечера. Ты их и не помнишь, потому что мы оба были как в бреду и, как измученные дети во сне, вспоминали, что нам еще рано спать и нужно еще успеть что-то сделать.

Почему ты думаешь, что было что-то лишнее в этом и нехорошее? Помни, что я отвечаю за свои слова. Ты всегда верила мне и не боялась пойти со мной в любое место и в любое время.

Можешь и впредь знать, что я прекрасно знаю и всегда сумею удержать себя в нужных рамках, в каких бы условиях мы не находились.

Мне хотелось бы спросить тебя об одном, самом большом и очень важном для меня. Но я сказал, что это будет нужно мне тогда, когда я буду знать о тебе и твоих намерениях все-все, и тогда останется уже только последнее.

Признаюсь, мне очень хочется, чтобы на этот вопрос ты могла ответить утвердительно…

… Не называя самого вопроса, я хочу спросить тебя, можешь ли ты мне сказать, что я имею основания ни в чем не сомневаться по отношению тебя, считая тебя своей настоящей и лучшей подругой?

… Я не имею причин сомневаться в этом, хотя и не собираюсь решать преждевременно и выводить свои заключения.

Сейчас буду готовиться к завтрашнему занятию, а когда лягу спать, буду думать и вспоминать о тебе.

Позволь мне пожелать тебе спокойной ночи, крепко обнять тебя перед сном и передать самый теплый сердечный привет.

Самые хорошие пожелания Агнии Владимировне и Георгию Георгиевичу. (Примечание: Это – родители мамы, мои дедушка и бабушка)

Ну, до свидания, кукла! Спи спокойно и вставай бодрой, жизнерадостной и сильной.

Борис.