Обломки нерушимого - Стейс Крамер

Никки сидела и молчала, тупо уставившись на сложенные перед собой руки и кусая губы. Мать, приняв озабоченно-строгий вид, подошла к бару, без лишних раздумий взяла бутылку белого вина, открыла лихо и сделала глоток из горлышка.

– Ну ладно, говори, что у тебя? Мне все равно делать нечего, так что могу выслушать и даже посочувствовать.

– …Я хочу жить с вами, – наконец подала голос Никки. – Я все поняла. Дай мне еще один шанс.

– Ха, это ты таким образом прощения у меня просишь?

– Да…

– Пустой треп, – апатично высказалась Кармэл и хлебнула еще вина. – Учеба закончилась, друзья все разбежались, идти некуда. Что же делать? О! Пойду-ка к матери, в жилетку поплакаться. Вдруг прокатит? У скольких людей ты вот так вымаливала шансы? И сколько поверило тебе? Очевидно, все тебя послали, иначе ты не приперлась бы ко мне. Но с чего ты взяла, что я-то тебе поверю?

– Кармэл, знаешь, что меня больше всего поражает?.. – раздумчиво произнесла Никки. – Я вроде как ненавижу тебя, забыть хочу… но, когда в моей жизни наступает трудная минута, я думаю только о тебе, хочу только к тебе. – На сей раз она повернулась к матери лицом и слегка возвысив голос, продолжила: – Бей меня по рукам сколько хочешь, а я все равно от тебя не отцеплюсь. Люблю я тебя. Ничего не могу с собой поделать. Не убить это во мне никак. Сквозь ненависть… сквозь боль я люблю тебя, мама.

Кармэл застыла в немом ступоре. Это парадоксально, просто до невероятия поразительно, и все же, несмотря на давно прижившуюся в ней полную бездушность к дочери, она не могла остаться безразличной к таким словам. Задергались в слабых конвульсиях в сердце Кармэл материнские чувства, слезы заискрились на ее глазах.

– Не помню, поблагодарила ли я тебя за то, что ты вернула Клару домой, – медленно, с какой-то даже стеснительностью проговорила Кармэл. – Может быть, для тебя это пустяк, но я же все восприняла как подвиг. Клара души в тебе не чает… Она тут так отстаивала тебя!

Наступила небольшая пауза. Кармэл что-то обдумывала, бросая на дочь стыдливые взгляды.

– …Через две недели мы летим в Сен-Тропе.

– Круто, – отозвалась Никки, с трудом глотая подкатившие к горлу рыдания. – Отличного вам отдыха.

Еще немного подумав, Кармэл сказала с немного недовольным выражением лица и неопределенной интонацией, словно ее кто-то заставил:

– Никки, я хочу, чтобы ты поехала с нами.

– …Мне кажется, ничего хорошего из этого не выйдет.

Кармэл ухмыльнулась, отвела взгляд в сторону и утвердительно кивнула, дескать, и я того же мнения, но куда деваться?

– Ты же знаешь, я не терплю возражения. Мы поедем всей семьей. Это решено, – теперь уже уверенно и настойчиво изрекла Кармэл, а у самой в тот момент мысли были такие: «Одумайся, дурында! Это решение не имеет ни малейшей связи со здравомыслием! Тебе жаль ее, да? Так вот жалость эта боком тебе выйдет! Это же НИККИ!»

А Никки в свою очередь глядела на мать детски радостными глазами.

– Ты счастлива? – задала вопрос Кармэл.

– Очень… Мама, я очень счастлива!

И дабы подтвердить сказанное, Никки подбежала к матери и обняла ее так, как никого никогда до этого не обнимала: то были объятия маленького, доселе всеми брошенного ребенка, на которого наконец-то обратили внимание. Позабыла Никки в тот же миг все свои бедствия. Ни в чем больше она не нуждалась, чувствовала теперь себя нужной, защищенной. Счастливой. И Кармэл передалось ее чистое, ребеночье счастье, оно пробило в ее душе кору из недоверия, злости к дочери и стыда за нее. Кармэл заметно потеплела к Никки, и, обняв ее в ответ, стала радоваться вместе с ней.

– Надеюсь, наш отпуск не закончится поножовщиной, – рассмеялась мать.

Никки еще крепче прильнула к Кармэл. «Никогда не отцеплюсь. Никогда…» – кружило в ее голове. Она была уверена в том, что все происходящее сейчас – вознаграждение за те тяжелейшие испытания, которые подкинула ей судьба-злодейка. С наказанием своим она достойно справилась. Самый мрачный час в ее жизни миновал, и теперь же промученная вдоль и поперек, раскаянная, преобразившаяся Никки готова встретить свой долгожданный «рассвет». Она ныне совсем другая.

Звонок в дверь побеспокоил мать и дочь в этот момент их абсолютного, обоюдного счастья.

– Кого там принесло на ночь глядя? – растерялась Кармэл и отправилась встречать таинственного гостя.

Никки всё улыбалась, ожидая мать. Начала представлять будущую поездку. Каникулы обещают быть прекрасными. С ней будут рядом мама, сестры… Никки так часто фантазировала об этом. Да, поначалу все будет немного натянуто, странно, но потом они привыкнут к новой реальности. Они станут настоящей семьей! Ох, в таком душевном подъеме Никки еще не помнила себя. Она была до одури счастлива.

– Еще раз, как ваше имя?

Никки обернулась на шум. В гостиную вошла мать с… группой полицейских. Во главе этой группы была крепко сбитая, горбоносая, неопределенного возраста женщина с невзрачным мышиным цветом волос и румянцем во всю щеку.

– Власта Пэкер, – представилась она.

– Уважаемая Власта Пэкер, что вам угодно от меня? – с недовольством осведомилась Кармэл.

– Я разыскиваю вашу дочь, Никки Дилэйн. – Власта повернула голову к испуганной Никки. – Это ведь она?

– …Это ведь я.

– Никки, очень буду рада позволению задать вам несколько вопросов, – сказала Власта, подойдя ближе к объекту своего интереса.

– Как будто у меня есть выбор. Слушаю вас, – со строгим достоинством выговорила Никки.

– Вы были сегодня в Мэфе на школьном мероприятии?

– Была. А что, какая-то крыса уже успела накляузничать? Я нигде не курила, никому не грубила. Пару раз плюнула в фонтан, ну что меня теперь за это расстрелять?

Женщина слушала Никки с бессердечно-черствым выражением лица, всем видом она показывала, что пришла сюда с каким-то глубоким убеждением по поводу чего-то очень важного, даже вопиющего, и все, что сейчас происходит, лишь укрепляет в ней это убеждение. Никки, в свою очередь, смотрела на Власту с таким прошибающим чувством тревоги, точно ее держат на мушке и вот-вот выстрелят прямо в сердце.

– Сегодня в «Греджерс» вы виделись с Элаем Арлиц? – продолжала допрашивать Пэкер.

– Виделась. И что?

– Как прошла ваша встреча?

– Отвратно.

– Почему?

– А вот это уже не ваше дело.

– Ну, не мое так не мое, – оскалилась Власта. – Меня вот что еще интересует: охрана «Греджерс» видела, как вы прошли на школьную территорию, но то, как вы вышли за ее пределы – нет. Как же вы покинули школу?

– Ну… есть у меня одна лазейка, – скромно и доверчиво ответила Никки и игриво улыбнулась, чтобы хоть как-то задобрить Власту. Но на ту