Том 1. Усомнившийся Макар - Андрей Платонович Платонов

«Тиха дорога, неизвестна…» (с. 465)

«Воронежская коммуна», 1921,14 января, № 9, с. 3.

При подготовке в публикации стихотворения в «Голубой глубине» снято название «Звери», а также вычеркнуты две первые, явно неудачные в формально-техническом отношении строфы.

Отзвук федоровской идеи о разумной «регуляции природы»: «Но одолеем зверя вечного, / Когда с ним станем заодно».

Последний шаг (с. 465)

«Воронежская коммуна», 1921, 15 января, № 10, с. 1.

В первой публикации – посвящение «Памяти Карла Либкнехта». Либкнехт Карл (1871–1919), немецкий политический деятель, один из основателей (1918) КП Германии и организаторов «Союза Спартака». Убит (вместе с Р. Люксембург) контрреволюционерами.

Еще одна возможная аллюзия на учение Федорова – строчка «Работа – наш отец, мы не расстанемся с отцом», а также слова о «заработанном бессмертье». Характерна в этом отношении и замена слова «пропавшие» на «замолкшие» в строке «Замолкшие в могилах дети».

Судьба (с. 466)

«Воронежская коммуна», 1921, 13 февраля, № 32, с. 2.

«Мир рожден улыбкой человека…» (с. 466)

«Воронежская коммуна», 1921, 27 февр., № 43, с. 2.

Стихотворение значительно – втрое – сокращено перед публикацией в «Голубой глубине».

Характерно, что Платонов, взрослея как поэт, требовательно подходит к своим ранним текстам, стараясь исключать повторы, многословие, технически слабые места. В данном стихотворении четвертая строка первоначально была такой: «Всякий сонный, всякий мертвый встал». Платонов, видимо, посчитав, что к предыдущей («Смерть рука влюбленная рассекла») она мало что добавляет, нашел гораздо более органичное продолжение: «Вечный посох странник в руку взял».

Топот (с. 467)

«Трудовой клич», Воронеж, 1921, 10 марта, № 3, с. 3.

Одно из стихотворений, процитированных В. Брюсовым в его рецензии на «Голубую глубину» как свидетельство талантливости автора.

Действительно, это одно из самых гармоничных стихотворений Платонова. Свидетельством укрепляющегося мастерства поэта можно посчитать развитие единой мысли и образа, «рамоч-ность» композиции, осознанное варьирование строфами, вывод главного слова в отдельную строку, «настойчивые» (соответствующие исходному образу-переживанию) рифмовки 3–4 строк подряд.

Вселенной (с. 468)

«Воронежская коммуна», 1921, 1 мая, № 93, с. 4. Платонов смело начинает стихотворение прозаической (единственной в тексте) строкой: «Вселенная! Ты горишь от любви».

«Познаны нами тайны вселенной…» (с. 469)

«Воронежская коммуна», 1921, 29 июня, № 140, с. 1.

Образ солнца над «пламенным городом» может быть рассмотрен через призму приближающейся чевенгурской антиутопии. Тем более что в звучащей пока столь же радостно-утопично строчке «Каждый сегодня богом быть может» просвечивает, возможно, один из персонажей «Чевенгура» – по прозвищу «бог». Богом объявил себя и Тютень – герой раннего рассказа «Тютень, Витютень и Протегален» (1922).

К звездным товарищам (с. 469)

«Огни», Воронеж, 1921,11 июля, № 2, с. 2.

Обращают на себя внимание строчки «Мы проломим двери в голубом навесе / К пролетариям планетных стран». Ранний Платонов как минимум еще один раз – но уже в комическом аспекте – изобразил этот акт «проламывания небесной сферы» любопытным героем – Ериком из одноименного рассказа 1921 года.

Вечер мира (с. 470)

«Воронежская коммуна», 1921,18 дек., № 285, с. 3. «Сгорели пустые пространства…» (с. 471)

«Голубая глубина», с. 31.

О «победе» содержания над формой в большинстве стихотворений этого периода свидетельствует здесь «небрежная» рифмовка.

«Тих под пустынею звездною…» (с. 471)

«Голубая глубина», с. 39.

Первое четверостишие стало эпиграфом к рассказу «В звездной пустыне» (1921).

Концовка явно отсылает к евангельским сюжетам: «Братья мои на страдания / В гору идут на кресты».

«Далью серебряной в утро росистое…» (с. 472)

«Голубая глубина», с. 40.

«Я поэт разрушающих вечность времен…» (с. 472)

«Искра», Воронеж, 1921, 1 декабря, № 7, с. 1.

«Среди нив, певучих в спелости…» (с. 472)

«Воронежская коммуна», 1922, 26 марта, № 69, с. 2

«В эти дни земля горячее солнца…» (с. 473)

«Голубая глубина», с. 52.

Уже отмеченная выше федоровская тема воскрешения – в последней строфе.

«Небо вверху голубое…» (с. 473)

«Голубая глубина», с. 58.

Ночь (с. 474)

«Железный путь», 1919, № 7, февраль, с. 10. Платонов значительно дополнил журнальный вариант для публикации в «Голубой глубине».

Сказка (с. 474)

«Голубая глубина», с. 91.

«Человек – цветущее растение…» (с. 476)

«Воронежская коммуна», 1922, 26 марта, № 69, с. 2.

«В мире тихий ветхий вечер…» (с. 476)

«Воронежская коммуна», 1922, 26 марта, № 69, с. 2.

«Странник умер очарованный» – аллюзия на повесть Н. Лескова.

Лунный гул (с. 476)

«Зори», Воронеж, 1922, № 2, август-сентябрь, с. 20.

Стихи о человеческой сути (с. 477)

«Репейник», Воронеж, 1923, 1 апреля, № 8, с. 3.

Стихи явно преследуют юмористические цели, написаны намеренно неумело и сниженно, даже грубо. Многое объясняет подпись под первой публикацией: Иоганн Пупков. Платонов в нескольких текстах упоминает этого персонажа или подписывается таким псевдонимом – и в данном стихотворении «перевоплощается» в него.

Рассказ о Непачовке (с. 478)

«Наша газета», 1923,12 июля, № 73, с. 2.

Стилизация, похожая на «Стихи о человеческой сути». Подпись к публикации – крестьянин Баклажанников – заставляет вспомнить героя ранней прозы Платонова – Елпидифора Баклажанова.

Стихотворение изобилует диалектизмами и просторечиями, а в последней строке неожиданно появляется старославянская фраза.

Небесная авиация (с. 478)

«Железный путь», 1923, 26 июля, № 12, с. 1.

«Изобретатели!..» (с. 479)

«Железный путь», 1924, 15 февр., № 2–3, с. 1.

Неоконченное*

Счастливое время (с. 480)

«Октябрь», М., 1999, № 2, с. 140–141.

Вождю оппозиции (с. 481)

«Октябрь», М., 1999, № 2, с. 142.

Адресовано Л. Троцкому, содержит аллюзии на политические события 1924–1926 годов.

Про электричество (с. 482)

«Октябрь», М., 1999, № 2, с. 143–146.

С некоторыми изменениями отрывок из стихотворения вложен в уста Егора Кирпичникова из повести «Эфирный тракт». Написано как стилизация детской речи.

Стихи на случай*

<Марии>, «Баю-баю, Машенька…», «Солнце-розовый ребенок…» (с. 488–489)

«Октябрь», М., 1999, № 2, с. 146–147.

«Жизнь – далекая дорога…» (с. 489)

«Голубая глубина», эпиграф к книге.

Четверостишие занимает особое место в книге «Голубая глубина», а потому рифмовка дорога – голубого, рассчитанная на «архаичное» произнесение, обращает на себя внимание.

«Наступает новый годик…» (с. 489)

Сочинения, с. 441. Посвящение: Тотику-сыну.

Тотик – сын писателя, Платон Андреевич Платонов (1922–1943).

«Буквы черною печалью…» (с. 490)

Сочинения, с. 442.

Стихотворение вполне можно воспринять как расставание с поэтической мечтой: все, что связано с лирическим героем, переведено в прошедшее время – в том числе и те символы, «ориентиры», которые в юношеской лирике всегда оказывались «впереди»: невеста, звезда, неизвестная дорога.

Выходные данные