Империи песка - Дэвид У. Болл

У инженера был приятный тембр голоса, действующий успокоительно. Поль помнил слова молитвы. Он часто их произносил в приходской школе. Но сейчас он был внутри пуст, как эта равнина, и никакие слова не могли его наполнить. Сандо перекрестился и открыл глаза. Они стали светлее.

– Благодарю за помощь, лейтенант. Идите, я справлюсь.

– Если что-нибудь понадобится, зовите. – Поль сжал ему плечо и пошел вперед.

Солнце едва поднялось над горизонтом, но чувствовалось, что их ждет знойный день. Поль знал большинство тех, мимо кого проходил, и здоровался, обращаясь к ним по имени. Многие выглядели подавленными и мрачными. Когда он поравнялся с тяжело ступающим, пыхтящим Белкасемом, мясник отвел глаза. Эль-Мадани рассказал Полю, как тот с ним поступил. Поль не испытывал к Белкасему злости, но и особого желания простить содеянное у него тоже не было. Хорошо еще, что дело ограничилось кражей сапог. А ведь мог бы и убить.

Через час Поль стал ощущать тяжесть двойной ноши и понял, что не рассчитал силы. Видя, что хозяину тяжело, к нему подошел Хаким:

– Даже верблюдам хватает мозгов возмущаться, когда их нагружают сверх меры. Но ведь ты, хозяин, гораздо умнее верблюда!

Поль засмеялся и передал ему один мешок, который Хаким с легкостью закинул на плечо.

Из всех, кто уцелел, лишь Хаким и Побеген воспринимали происходящее как увлекательное приключение. Оба неизменно пребывали в хорошем настроении. Побеген громко пел на ходу. Музыкальным слухом он не отличался и потому фальшивил. Только камешек, ударивший в спину, заставил его умолкнуть. Обернувшись, он увидел угрюмых алжирцев, но не рассердился, а засмеялся и запел еще громче. Побеген отличался практической жилкой и быстро взял на себя раздачу еды и воды. Он говорил, когда можно пить, что случалось намного реже, чем хотелось бы остальным, однако сам подавал пример, воздерживаясь от питья. Энергия этого человека казалась безграничной. Даже в зной он шел пританцовывая. К полудню эта жизненная сила становилась раздражающей.

Двое французских солдат, Брам и Маржоле, держались вместе. Брам был долговязым смазливым парижанином с копной черных волос и худощавым лицом. Он исполнял обязанности денщика Флаттерса и немало настрадался от выходок подполковника. При всей трагичности событий для него отступление было благом по сравнению с непредсказуемостью Флаттерса, а потому он выглядел почти довольным. Подбородок у него начал обрастать щетиной. Подполковник требовал, чтобы Брам регулярно брился, как до этого требовал отец Брама. Неудивительно, что бритье стало первым обязательным ритуалом, от которого он отказался… Маржоле был рослым смуглым парнем с юга Франции. В армию он пошел из-за того, что какая-то напасть погубила семейные виноградники. В экспедиции он готовил еду для французов. Выбирая его в качестве повара, Флаттерс следовал священной армейской традиции – делать поварами только тех, кто не умел готовить. Поль считал, что единственной более подходящей кандидатурой был бы он сам.

Через какое-то время Побеген замолчал. Те, кто был вынужден его слушать, не знали, радоваться им или нет, ибо в тишине солнце пекло еще нещаднее, а марево над долиной казалось огненной завесой. Шарканье усталых ног по бесконечному гравию было единственным звуком, к которому иногда примешивалось чье-то сухое покашливание да несколько фраз, произнесенных вполголоса. Отсутствие ориентиров на горизонте не позволяло судить, насколько они продвинулись. Казалось, они вообще никуда не идут, а движутся по зловещему кругу.

Во второй половине дня Диану объявил короткий привал. Все с наслаждением растянулись на горячей земле. Побеген разрешил пить воду. Чтобы укрыться от солнца, люди втыкали в землю сабли или винтовки и набрасывали на них одеяла. Кто-то пытался уснуть, но быстро убеждался, что это невозможно. Остальные замирали, глядя в пустоту.

Неожиданно послышался крик часового, который со всех ног бежал к расположившимся на отдых. Дрожащий знойный воздух и яркий свет искажали пропорции его фигуры. Казалось, он бежит прямо по воздуху. Зрелище можно было бы счесть комичным, если бы не состояние часового. Он отчаянно махал руками и кричал не переставая. Все указывало на то, что он чем-то сильно встревожен. Диану побежал ему навстречу. Весь вспотевший, задыхающийся от бега по жаре, часовой указывал на восток.

– Лейтенант, там туареги! – выдохнул часовой.

– Эль-Мадани! Побеген! Быстро за мной! – распорядился Диану.

Поль отправился вместе с ними. Через несколько минут все пятеро достигли линии разлома, где равнина резко обрывалась, чтобы затем продолжиться дальше. Часовой указывал вниз. Они подползли к краю.

Внизу, в нескольких сотнях метров, ехала длинная колонна всадников на верблюдах. Поль затаил дыхание. Туарегов было почти двести человек, все верхом. Они двигались параллельно остаткам экспедиции. До ушей долетал приглушенный смех и обрывки разговоров.

Диану следил за ними в бинокль.

– Merde! – тихо пробормотал лейтенант и передал бинокль Полю.

Поль уперся локтями в землю и тоже стал смотреть. Туарегская колонна имела внушительный запас продовольствия. Помимо ездовых, в ее составе шли тяжело нагруженные вьючные верблюды. У нескольких туарегов за спиной висели трофейные винтовки Гра. Поль повел бинокль дальше и чуть не задохнулся от гнева.

В Тадженуте туареги взяли шестерых пленных. Их гнали в узком пространстве между верблюдами. Поля возмутило обращение туарегов с пленными. Он едва не закричал от негодования. Все шестеро были раздеты до пояса. Даже издали на их коже были различимы волдыри и пятна от солнечных ожогов. Головы пленных скрывались под кожаными мешками. Поль представил, насколько мучительно брести, ничего не видя и еще сильнее страдая от жары внутри такого мешка.

У первого в цепочке пленных под лопаткой поблескивало металлическое кольцо. Вся спина у него была в крови. Чувствовалось, что он самый слабый из шестерых. К кольцу были привязаны две веревки: одна – к хвосту верблюда, шедшего впереди, другая – ко второму пленному, где тугой петлей обвивала ему шею, тянулась к третьему, и так до конца. Каждое движение верблюда отзывалось волной в цепочке. Если первому пленному не удавалось идти в одном ритме с верблюдом, а тот двигался быстрее людей, веревка тянула за кольцо, и несчастный вскрикивал под мешком, накреняясь вперед, отчего петли сдавливали шеи идущих за ним. Если кто-то спотыкался, падали все. И только когда все шестеро оказывались на земле, туарег останавливал верблюда, давая им подняться.

– Боже, яви им Свою милость! – прошептал Поль, опустил бинокль и после недолгих раздумий повернулся к Диану. – Нужно освободить пленных. Мы должны атаковать туарегов.

– Не будьте глупцом! – осадил его Диану. – Их вчетверо больше. Они на верблюдах, а мы пешие. Мы ничего не сможем сделать и лишь ускорим гибель пленных.

– У туарегов нехватка