Империи песка - Дэвид У. Болл

– Откуда вы знаете, сколько у них патронов? Мы не можем себе позволить лобовую атаку.

– Это можно сделать ночью. Напасть на их лагерь, похитить часть верблюдов и освободить пленных.

– И убить часть туарегов, – пробормотал Эль-Мадани.

Побеген буркнул в знак согласия.

Диану покачал головой:

– Им точно известно, где мы находимся. Они знают, что мы хорошо вооружены. Думаете, они не выставят караул? Как вы себе это представляете? Мы спокойно войдем в лагерь, извинимся за беспокойство и столь же спокойно уйдем с пленными, верблюдами и всем, что нам нужно?

В голосе лейтенанта звучала насмешка и что-то еще. Что именно, Поль так и не смог понять.

– Мы можем атаковать лагерь с дальнего конца, – настаивал Поль. – Отвлечь их, а в это время остальные проникнут с ближнего.

Диану и слышать не желал.

– Туареги и ждут от нас чего-то подобного. Пленных убьют раньше, чем вы их найдете.

Поль указал на цепочку измученных людей, бредущих внизу:

– Да взгляните же на них! Если мы не попытаемся их отбить, они все равно умрут.

Мадани был того же мнения:

– Господин лейтенант, нам надо попытаться. Где-то часа за два до рассвета. Дело того стоит.

Диану приподнялся и сел. По прищуренным глазам чувствовалось: еще немного, и его прорвет.

– Говорю вам, это глупо! – раздраженно бросил он. – Я не позволю никаких атак.

Поль сел рядом, стиснув зубы.

– Ладно, забудем о пленных, – прошипел он. – Туареги будут нас преследовать, пока мы не выбьемся из сил. Вы хотите сражаться с ними через двадцать дней в выбранном ими месте или дать им бой сейчас, пока мы еще в состоянии это сделать? Днем стоит почти сорокоградусная жара. Мы передвигаемся на ногах. Запасы еды на исходе. Как по-вашему, сколько дней продержатся наши люди? Тот же Сандо, который уже сейчас бредет еле-еле? А на захваченных верблюдах мы сможем добраться до Уарглы. У нас хотя бы будет шанс!

– Довольно речей, младший лейтенант, – указав на равнину внизу, холодно ответил Диану. – Сейчас не время и не место для атаки. Здесь сплошная равнина, а мы – как на ладони. Мы продолжим движение на север, пока не найдем более подходящее место. Де Врис, это приказ! Я и так позволил слишком много дебатов. Отныне я прекращаю все разговоры об этом. Возвращаемся в лагерь.

– Более подходящее место? – недоверчиво повторил Поль. – О чем вы говорите? Неужели вы забыли наш поход на юг? Эта жуткая местность будет тянуться до самого Амгида, и лучше она не станет. Господин лейтенант, мы должны что-то сделать!

Поль пододвинулся к Диану. Их лица почти соприкасались. Гнев обоих мог излиться в любое мгновение.

– Заткнитесь! – ледяным тоном произнес взбешенный Диану. – Наверное, младший лейтенант не слышал моего приказа. Вопрос закрыт. Мы движемся на север. На север! Если вы вздумаете мне перечить, я прикажу вас арестовать. Это понятно?

– Да что вы, Диану, в самом деле…

Диану жестом велел ему замолчать.

– Я спрашиваю, вам это понятно, младший лейтенант?

Поль смотрел на него и действительно пытался понять услышанное. Смущенный Побеген отвернулся. Наконец Поль кивнул. Диану встал и забрал у него бинокль.

– Всем вернуться к месту привала, – распорядился лейтенант и зашагал обратно.

Остальные молча смотрели ему вслед. Поль ошеломленно качал головой.

– Это жара, – неуверенно произнес Побеген.

– Дерьмо верблюжье! – сердито возразил Мадани. – Это повторяется Тадженут. Лейтенант просто…

– Просто – что? – спросил Поль.

– Ничего. Вырвалось. Забудьте.

Они вновь повернулись в сторону туарегской колонны и молча следили за мучениями пленных.

– Может, нам их пристрелить прямо сейчас? – предложил Поль. – Каждый вполне может уложить двоих. Хотя бы их мучения прекратятся.

Эль-Мадани коснулся плеча Поля и покачал головой.

– Не нам отнимать у них жизнь, – тихо сказал он. – Если им суждено умереть от руки туарегов, мактуб. Так тому и быть. – Поль закусил губу, продолжая смотреть вниз; Мадани слегка встряхнул его. – Забудьте пока о пленных. Диану у нас самый старший по званию, ему и командовать. Если мы начнем противиться, возникнет анархия. Тогда мы точно все погибнем.

Они с Побегеном встали.

– Вы идете, господин младший лейтенант?

– Я еще немного здесь побуду.

Поль следил за туарегской колонной, пока та не исчезла в пыльном мареве. Верблюды скрыли от него фигуры несчастных пленников. Он лежал на животе, уперев голову в ладони, смотрел на опустевшую равнину и пытался хоть что-то понять.

Неожиданно рядом появился Недотепа и, невзирая на протесты, стал отчаянно лизаться, тычась носом в хозяйские подмышки. Псу хотелось порезвиться, и Поль невольно уступил. Они устроили шутливую борьбу, катаясь по гравию, потом легли отдыхать. К месту привала оба вернулись, когда солнце начинало клониться вниз.

В тот вечер костров не разводили. Дрова и хворост закончились, а за весь день им не попалось ни одной кучи верблюжьего навоза. Рис ели сырым, громко хрустя зернами. Большинство, измученные, легли рано, но кому-то не спалось, и они разговаривали, сбившись в группки. Весть о туарегах и пленных разлетелась быстро, как и отказ Диану атаковать противника. Эль-Мадани пытался прекратить разговоры, но это удалось ему лишь отчасти. Полю не спалось. Он стоял на краю лагеря, обозревая темную равнину, когда к нему подошел Мустафа бен Жарди, один из алжирских стрелков. Стрелок явно нервничал и вдвое дольше обычного расспрашивал о том, как у Поля обстоят дела. Обычно он ограничивался приветствием, а разговоры вел исключительно по делу. Но сейчас, воспользовавшись тем, что они вдвоем, Мустафа начал разговор в свойственной алжирцам манере, то есть издалека:

– Bonsoir, Lieutenant. Comment allez-vous?

– Bien, merci, Mustafa[74].

– Очень хорошо? Слава Всевышнему! Ведь вам выпали такие страшные испытания.

– Да, очень хорошо. А у тебя?

– Хвала Аллаху, мне сегодня очень хорошо. Как прекрасно находиться под Его небесами. Ваш замечательный пес Недотепа тоже здоров?

– Да.

– Надеюсь, что и ваш отец пребывает в добром здравии?

– Мой отец умер много лет назад.

На лице Мустафы появилось искреннее огорчение.

– Какая трагедия! Зато Аллаха обогатило то, что такой человек находится рядом с Ним. А с вашей матерью все благополучно?

– С ней да.

– Хамдуллила! – просиял Мустафа. – Пусть Аллах дарует ей долгую жизнь! Ваши братья тоже благоденствуют?

– У меня нет братьев.

– Как жаль! Братья – великая благодать для каждого. Зато, наверное, вы радуетесь обилию сестер и тому, как благополучно они живут вместе со своими мужьями и детьми?

– Сестер у меня тоже нет, – ответил Поль, надеясь, что ответ положит конец затянувшимся вежливым расспросам.

В свое время Хаким, видя, как мучительна для хозяина эта алжирская