Королевы Нью-Йорка - Е. Л. Шень

Кто-то похлопывает меня по плечу, я, вздрогнув, оборачиваюсь – передо мной Чейни. Волосы приглажены немыслимым количеством геля. Как трогательно, что он прикладывает столько усилий, чтобы вписаться в ревущие двадцатые.

– Прости, что напугал тебя, Милли Диллмаунт, – говорит он.

– Пока еще не Милли.

– Ну, мне бы не хотелось играть Джимми в паре с кем-то помимо тебя.

Вот же льстец.

Дверь распахивается, и оттуда появляется Валери с гордой улыбкой на лице. Я показываю ей большие пальцы, но она меня не замечает, отвлекшись на хлещущих волосами девиц, что тут же окружают ее, как стайка гиен.

– Эверет Хоанг. Твоя очередь.

Кажется, меня сейчас стошнит.

Чейни легонько касается моей щеки.

– Ни пуха.

Зал для прослушиваний – это старый класс с паркетным полом, который скрипит, когда по нему идешь. У окна стоит длинный стол со стульями. Мужчины (и единственная женщина), бледнолицые донельзя, в очках с проволочной оправой, смотрят на меня пустыми взглядами – можно подумать, что в Огайо их затащили силой: «Если не отберешь актеров для этого подросткового мюзикла, я тебя пристрелю». В самом центре сидит Абель Пирс. Он изучает меня с тем же насмешливым любопытством, что и вчера у себя в кабинете. У меня до сих пор перед глазами его горделиво раздутая грудь и круглые очки в золотой оправе, сползшие на кончик носа. Интересно, прочитал ли он мое письмо? Здешний опыт принесет вам пользу, пообещал он. Если мне суждено быть Милли, я ей стану.

– Добрый день! – жизнерадостно приветствую я всех.

– Добрый день, мисс Хоанг. – Тон у Абеля ровный и серьезный. – Что вы нам сегодня споете?

Я неловко пытаюсь раскрыть папку, и та с шлепком приземляется на пол. Скривившись, я поднимаю ее и красивым жестом протягиваю пианисту. Давай, Эверет, соберись. Закрыв глаза, я представляю, что за окном Ариэль и Джиа с помпонами чирлидеров и плакатами, на которых написано: «Выше нос, все получится! Покажи Абелю Пирсу, на что способна!» Я приосаниваюсь.

– Я спою последний куплет «Не порть мне праздник» из «Смешной девчонки»[35].

– Чудесно. Приступайте.

Пианист ударяет по клавишам, звучат первые аккорды. Я представляю, что это фанфары.

Когда я открываю рот, я перестаю быть Эверет Хоанг. Я – Фанни Прайс. Когда я пою «приготовься, дружок, ведь я иду за тобой», я в это верю. Ведь я иду за ней, я заполучу роль Милли Диллмаунт. Грудная клетка расширяется. Легкие вибрируют. Я пропеваю тот последний «парад», тяну ноту так высоко, что та, пронзительная как стрела, взмывает над режиссерским жюри и отражается от потолка.

Мы с пианистом триумфально заканчиваем в унисон.

Жюри рукоплещет. Мне впервые аплодируют на прослушивании. Улыбка расползается по лицу до самых ушей. Я. Просто. Огонь.

– Великолепно, – говорит Абель, кивает и что-то быстро записывает. – Отличная работа.

– Спасибо.

Воображаемые Ариэль и Джиа с довольным выдохом падают в траву. Перед тем как уйти, я им подмигиваю.

Так ли необходимо платье-чарльстон, чтобы победить на прослушивании? Так и вижу Абеля Пирса: он поглаживает бородку, поворачивается к своим ошарашенным коллегам, потерявшим дар речи, и говорит:

Вау, ну дает Эверет Хоанг. Десять из десяти.

12

Ариэль

Бетани Барнс стоит у порога моей комнаты с упаковкой пива в одной руке и бутылкой вина в другой.

Она улыбается, и зубы у нее белоснежные, как в рекламе тех отбеливающих полосок «Крест». Бетани указывает бутылкой на дверь чуть дальше по коридору.

– Мы сегодня устраиваем тусовку. Комната 8С. В десять вечера.

Утром у нас был экзамен – логично, что все сегодня отмечают. Я должна быть польщена, что меня пригласили. Испытывать облегчение. Во время вчерашнего созвона Эверет и Джиа убеждали меня почаще ходить на вечеринки. Повеселись там, сказали они.

По четвергам Бетани с девчонками устраивают морковные обеды. По неведомой причине они сходят с ума по корнеплодам – оттуда и название. Девчонки жуют, хрустят морковными палочками и задают друг другу вопросы о биологии мозга. Присоединиться к ним может каждый. Иногда я прохожу мимо, когда они обедают, и Бетани машет мне рукой. Она действительно очень приятный человек. Эверет настаивает, чтобы я дружила с такими девчонками.

Бетани вглядывается в мое лицо. Я растягиваю губы в улыбке Чеширского кота. Я игривая и общительная. Я люблю тусоваться.

– Спасибо, – говорю я, – приду обязательно. Что-нибудь принести?

Глупый вопрос, потому что принести мне нечего. Как же быть? Стащить печенье из столовой? Это установка, которую вбили в меня мама с папой. Всегда приноси подарок, когда идешь в гости. Хорошие манеры – ключ к успеху.

Бетани смеется.

– О нет, у нас всего достаточно. – Она поднимает руки с выпивкой. – Намутила у одного из старшекурсников, который не уехал на лето.

Иногда я забываю, что в сентябре стану полноправной студенткой Бристона. А однажды – и старшекурсницей. Когда я получила официальное письмо о зачислении, умма сразу же прикрепила его к холодильнику. Чтобы освободить для него место, ей пришлось снять мои старые табели. Это письмо заслужило просторный металлический фон. Оно стало кульминацией всех моих усилий, всех школьных достижений. Именно об этом я мечтала столько месяцев назад. А теперь не понимаю, что здесь делаю.

Если бы Беа узнала про Бристон, она бы скрестила руки на груди и сказала: «Мир колледжем не ограничивается, знаешь ли». А потом начала бы перечислять знаменитых бизнесменов, которые либо бросили университет, либо вообще им пренебрегли. Беа всегда говорила, что пойдет тем же путем. Она надеялась, что ее каким-то образом заметят на Нью-Йоркской неделе моды, а потом она прославится и запустит собственную линию одежды. Она не silmang[36], каким считают ее умма и аппа. Она докажет, что родители ошибаются.

Бетани поворачивается, собираясь заглянуть в следующую по коридору комнату. Я так долго молчала, что она, видимо, решила, что я с прибабахом.

– Супер, – выдавливаю я со всей бодростью, на какую способна, – увидимся вечером.

И закрываю дверь, пока не успела облажаться еще сильнее.

Натянув толстовку, я сворачиваюсь в клубок и накрываюсь пледом. До тусовки у Бетани еще целых два часа. Можно созвониться с Эверет и Джиа и провести это время за выбором идеального сетчатого кроп-топа и джинсов бойфренда. Можно накрасить губы вишневым блеском, а ресницы – так