Чертова кукла - Зинаида Гиппиус

— Я к тебе… по делу, — начал он, запинаясь. Чувствовал, что Юрий ему не рад.

— Опять по делу?

— Да… А вернее так, просто… Сам не знаю, зачем. Искал тебя давно, а зачем — не знаю…

Юрий взглянул на него остро.

— Ну, садись, я велю чай подать.

Кнорр сел.

— Не надо чаю… Я так…

— Все равно. С кем видался последнее время? — спросил Юрий тихо, продолжая приглядываться к гостю.

— Видался? Ни с кем. Один был. Всех потерял. Точно все сгинули. Точно сторонятся от меня. Даже Яков этот… ты, впрочем, его не любишь. Я нисколько не жалуюсь, я и прежде близости не искал. А теперь я так утомлен.

Юрий ходил по комнате, морщась от неприятного чувства.

— Ну, что я с тобой буду делать? — сказал он, вдруг останавливаясь. — Ты в таком состоянии, что тебе слова утешения нужны, за ними ты и пришел. А мне слова пустые противны.

Кнорр сидел неподвижно, темный, как мертвец.

— Ведь с тобой ничего не случилось? Если б беда стряслась, подумали бы вместе… А так — чего приходить? Только неприятно смотреть.

Кнорр грубо захохотал. Он был, действительно, неприятен: слишком измученное лицо.

— Ничего не случилось? Все случилось. Вот что со мной случилось.

Но Юруля пожал плечами, опять прошелся по комнате и сухо сказал:

— Тогда уходи, пожалуйста. Я не люблю смотреть на несчастных, которым не могу помочь. Если б у тебя заболела мать, я бы помог отыскать доктора. Если б ты был голоден, я бы тебя накормил. Если б ты впутался в историю, я постарался бы выручить тебя. Но теперь, ей-Богу, это нелепость, что ты ко мне пришел. Надумал себе несчастие и хочешь показывать его? Уйди, сделай милость.

Кнорр встал. Он уже не смеялся. Весь засутулился, мундир точно на вешалке, рукава точно пустые.

— Так пойду. Прощай.

Юруля остановил его за плечо.

— Кнорр, милый, ведь это глупость, больше ничего. Ведь у тебя сейчас неврастения. Ты так потерял себя, что пойдешь и пулю себе в лоб пустишь. И очень будешь важничать, точно это не величайшая банальность. У тебя нет одной большой беды, но, наверное, было много маленьких, и ты устал… Ты подожди. Ты отдохни.

Юруля ласково обнял его и посадил опять в кресло.

— Ведь устал? Правда? Тебе все не нравится. Все кажется ненужным, скучным… Или даже отвратительным? Так?

Кнорр покорно подался в кресле. Слушал — или не слушал. Вдруг поднял голову.

— Да, напрасно я пришел к тебе сегодня, — сказал он кратко. — Да, устал. Да, может, и умру сегодня. А пришел так. Вспомнить. Может, Хесю увидишь. Она тебя любила тогда.

Юруля встрепенулся.

— Ты знаешь. Она мне не нравилась. Я ее жалел и боялся. Глуп был. Нечего было ни жалеть, ни бояться.

— А что же? — усмехнулся Кнорр. — Впрочем, все равно. Ну, я любил Хесю. Ну, она тебя любила. Что мне? Я и не знаю, где она теперь. И уж давно, должно быть, не люблю.

У Юрули мелькнула какая-то мысль.

— Так ты не знаешь, где она? И ничего не знаешь? А как же, помнишь, тогда, в саду, просьбу ты передавал?

Кнорр покачал головой.

— Говорю же, никого с тех пор не видел. Я, кажется, и из комнаты не выходил.

— Ну, вот что, Кнорр, — заговорил Юруля оживленно. — Все это ты успеешь, и убить себя успеешь, если захочется. А сегодня сделай мне удовольствие. Поедем вместе.

Кнорр поднял удивленные угрюмые глаза.

— Куда это? Сейчас?

— Ну, да, сейчас. Для меня. Сделай мне удовольствие.

— Не понимаю. Да хорошо. Мне все равно.