Путешествие на Запад. Том 4 - У. Чэнъэнь

– Как не тот? – удивился государь. – По масти он совершенно такой же.

– Когда я переправлялся через горный поток Инчоуцзянь у горы Шэпаньшань, того коня проглотил этот конь. Спасибо Сунь У-куну за то, что он обратился к бодисатве и узнал о происхождении этого коня, – оказалось, что он приходится сыном царю драконов Западного моря. За какую-то провинность он был наказан. Бодисатва освободила его от наказания и велела служить мне. Вот тогда он и был превращен в коня такой же масти. Благодаря ему я переправлялся через горные хребты, взбирался на горные кручи, проезжал по узким извилистым тропам над пропастями. Туда я ехал на нем верхом, а обратно он вез священные книги, так что я и ему многим обязан.

Император Тай-цзун выслушал Танского наставника, долго хвалил его учеников, а затем спросил:

– Как же далек путь на Запад?

– Насколько я помню, – отвечал Танский наставник, – по словам бодисатвы, отсюда до обители Будды сто восемь тысяч ли. В пути, однако, я не вел счет и знаю только, что за все время странствования зимняя стужа и летний зной сменялись четырнадцать раз. Что ни день, то встречались все новые горы и кручи, леса густые-прегустые и реки широченные. Да еще прошли мы через много стран, правители которых проверяли нашу подорожную и ставили свои печати на ней.

Тут Сюань-цзан обратился к своим ученикам:

– Братья! Достаньте-ка подорожную – вручим ее государю.

Подорожная тотчас же была представлена. Там значилось: «Выдано в третий день до полнолуния девятой луны тринадцатого года эры Чжэн-гуань».

– Долгие труды и далекий путь! – с улыбкой воскликнул император Тай-цзун. – Ныне уже двадцать седьмой год этой эры, – добавил он.

На проходном свидетельстве красовались печати многих стран: страны Баосянго, страны Уцзиго, государства Цзюйчиго, женского царства Силянго, государства Цзисайго, государства Чжуцзыго, царства Нищенствующих монахов бикшу, страны, где искореняют учение Будды. Кроме того, были еще печати окружных городов: округа Бессмертного феникса, области Яшмового цветка и округа Золотой покой. Полюбовавшись на печати, Тай-цзун спрятал проходное свидетельство у себя.

Тем временем давно уже появились придворные служители и приближенные государя с приглашением пожаловать на пиршество. Государь сошел с трона и, держа за руку Танского монаха, пошел с ним вместе.

– Умеют ли достойно вести себя и соблюдать все приличия твои ученики? – спросил он.

– Мои недостойные ученики от природы оборотни, – сказал он, – жили они в глухих горах и просторных степях, не знают ни приличий, ни чинопочитания, принятых при дворе премудрых правителей Серединного цветущего государства. Всячески умоляю и прошу тебя, государь мой и повелитель, простить им эту вину.

– За это я не буду укорять их, – смеясь ответил государь. – Не буду, – повторил он. – Пусть идут с нами вместе в восточный придел дворца на пиршество.

Сюань-цзан еще раз поблагодарил государя за оказанную милость, подозвал своих учеников, и они направились в восточный придел дворца, который начали с любопытством разглядывать. Вот уж поистине великое Серединное цветущее государство! Никакое другое царство не могло с ним сравниться. Здесь было все необыкновенно и удивительно. Вот послушайте:

На дверях пламенеют, расшиты цветами,

     Занавески из шелка, ярки и пестры,

Напоен ароматами зал величавый,

     И багряные пол устилают ковры.

Украшенья, столы в драгоценной посуде —

     Все вокруг поражает своей новизной!

Вот янтарные кубки, хрустальные плошки,

     Вот червонные блюда с каймою резной.

Вот, покрытые сетью зеленой эмали,

     Золотою оправою вазы блестят,

Вот из яшмы, в узорах цветов прихотливых,

     Белоснежные чашки расставлены в ряд.

Сколько здесь, на столах, угощений чудесных,

     Приготовлено все и с умом и с душой:

Нежен запах у листьев цедрелы душистой,

     Что положены в блюда с густою лапшой,

Сколько кушаний здесь из распаренной репы,

     Ароматных приправ, дорогих соусов,

Сколько залитых сахаром спелых бататов,

     Нежносладких грибов из далеких лесов!

Мякоть мальвы, обильно заправленной медом,

     Так и тает во рту, и сладка и нежна,

Но не хуже и пенка бобового сыра,

     Что с грибами древесными запечена.

Как сочны молодые побеги бамбука,

     Их мочили в имбирном настое не раз,

И на диво прозрачна морская капуста, —

     Но не в силах всего передать мой рассказ!

Поглядим на столы: на узорных тарелках

     Сколько блюд и диковинных и дорогих

Из сушеного папоротника и крахмала,

     Из бесчисленных видов растений морских.

Вот закуски из редьки, посыпанной перцем,

     И горчицей приправленный тыквенный ус,

Впрочем, это обычные, постные блюда,

     Описанья не стоят ни вид их, ни вкус.

Но зато сколько редкостных лакомств и фруктов:

     Груши с заячью голову величиной

И огромные вазы с плодами нефелий,

     С драгоценным личжи и сушеной хурмой.

Вот плоды салисбурий из южных уездов,

     Вот шаньдунский прославленный финик-жужуб,

Вот орехи и зерна бесчисленных видов —

     В скорлупе и очищенные от скорлуп.

Вот каштаны – похожи на коконы шелка,

     Зерна тиса съедобного в терпкой смоле,

Семя тыквы размером с цветы ненюфара,

     Горы грецких орехов на каждом столе.

Вот кедровых орешков, лещинных орешков

     Разноцветные груды на блюдах лежат,

Всех сортов: те – каленые, эти – сырые,

     Золотистые, крупные, как виноград.

Груды яблок и слив, апельсинов, оливок —

     Все, что зреет в полях, и в лесу, и в саду.

Да, каких только здесь не найдешь угощений,

     Выбирай что захочешь: тут все на виду!

Ожидают гостей и медовые яства,

     Дорогие масла, золотые сыры,

И такие отборные, редкие блюда,

     Что лишь царственные украшают пиры.

Подают к ним, конечно, и чай ароматный,

     И тончайшее, лучшее в мире вино,

Впрочем, всех угощений, прекрасных, обильных,

     Перечислить немыслимо здесь все равно.

Много разных чудес есть и в западных странах,

     Но сегодня мы с гордостью произнесем:

Дивный край Серединной цветущей державы

     От земель чужеземных отличен во всем!

Танский наставник со своими учениками, а также все гражданские и военные чины расположились рядами по правую и по левую сторону от государя Тай-цзуна, который восседал на главном месте в середине стола. В строгом и чинном порядке чередовались пение, пляски, музыка. Веселье продолжалось целый день.

Прекрасен пир у государя:

     Счастливой вестью осиян,