Остров Свободы - Борис Геннадьевич Цеханович

– Вот это дааааа…., – выразил я своё искреннее восхищение, – вот это класссс….

– Это что, – Витька был польщён моим восторгом, – ты смотри. Вот видишь – пять эквалайзера. Хоть знаешь, что это такое?

– Не… Покажи, я ведь от музыки далеко и в такой технике не соображаю.

– Темнота, – с превосходством протянул Захаров, – хоть что такое «Полёт шмеля» знаешь?

– Ну, ты уж меня совсем за деревенщину не принимай. Арам Хачатурян, «Полёт шмеля». Вот эта музыка нравится.

– Тогда слушай, как на таком маге она объёмно звучит. – Захаров вставил кассету и включил магнитофон. Да…, это было классное звучание, потом Витька стал двигать рычажками эквалайзеров и тональность звуков стала ещё сочнее и мощнее. Послушав «Полёт шмеля» до конца, магнитофон выключили и я ещё раз высказал своё восхищение и засыпал товарища вопросами.

– Сколько стоит? Где купил? Тоже хочу себе такую машинку….

Недели две тому назад Сысков словил одного из офицеров в валютном магазине и тогда, при бурном обсуждение в кругу офицеров – Как можно нае…ть особистов? Секретарь комсомольской организации заявил.

– А я вот так куплю валютную вещь, что ни один особист не подкопается.

Поэтому Захаров сейчас снисходительно и несколько свысока усмехнулся: – Вот так, Боря. Ни в каком валютном магазине и не на доллары. А на обычные песо.

– Да ну…, не звизди. На песо такие вещи не покупаются и такой магнитофон стоит не меньше двухсот долларов.

– Ну, ну, думай как хочешь. Я ведь не спрашиваю у тебя – Где ты доллары меняешь….?

– …Вот на магнитофоне и влетел, – уныло протянул старший лейтенант.

– Получается ты соврал, что не на доллары, а на песо купил?

– Да нет. Как раз и не соврал.

– Слушай, а чего ты ко мне со своей бедой пришёл? Я ведь ни в чём не смогу тебе помочь.

– Да я знаю…, просто выговорится надо кому-то.

– Ну, тогда рассказывай, чтобы потом другим два раза на одни и те же грабли не наступать.

– Иду с обеда на службу. Не по дороге пошёл, а по тропинке, мимо расположения особистов. Иду, мечтаю, настрой отличный, настроение прекрасное и при таком оптимизме подхожу к их забору, а там стоит, облокотившись на ограду, и нервно курит майор Сысков.

– Здравия желаю, товарищ майор, – весело поприветствовал особняка.

– Здорово, здорово, Витя, – Сысков хмуро протянул руку и поздоровался через забор, – Как дела? Как жизнь?

– Да нормально, товарищ майор.

– Это хорошо, что у кого-то она хоть нормальная, а вот у меня проблемы, чёрт побери. И если к вечеру не управлюсь, ещё больше проблем будет.

– У каждого свои проблемы… Да и вы с ними, я уверен, справитесь.

– Это ты точно говоришь, вот только спрос другой. С тебя один, а с меня гораздо круче. Ну, ладно я пошёл.

Майор Сысков кинул остаток сигареты на красноватую землю и ожесточённо растёр её ногой, развернулся и пошёл к себе. Ну, а я, Боря, тоже пошёл дальше. Метров на пятнадцать отхожу, слышу кричит.

– Витя, Витя…, погоди, – оборачиваюсь, вижу, Сысков скорым шагом идёт обратно к забору.

– Витя, ты же старшим школьного автобуса ездишь в посольскую школу и пока занятия идут, болтаешься по Гаване.

– Ну. А что?

– Так ты наверно Гавану хорошо знаешь? И служишь гораздо дольше здесь, чем я.

– Ну, знаю немного, – неуверенно протянул я.

– Во…, – обрадовался Сысков, – пошли, поможешь мне. Мне тут дали несколько фоток и сказали, чтобы я по ним определил адрес в Гаване. А я ни бум бум. Пошли, покажу…

Мне стало интересно и я охотно согласился помочь. Заходим к нему в кабинет, садимся друг против друга. Он говорит: – Витя, я тебе сейчас по одной фотке буду давать, чтоб ты лучше вспоминал, если вдруг что узнаешь. Готов?

Я азартно потёр руки: – Готов. Поехали.

Он мне через стол кидает первую фотку. На ней кусок улицы, часть дома и красивые, ажурные, металлические ворота.

– Ну….?

– Так, так, товарищ майор, что-то и где-то видел….

– Витя, Витяяяя…, да ты меня спасаешь. Давай, давай… Вспоминай…, – обрадовался майор, – на вторую фотку.

Кидает следующую фотографию, а там те же ворота, но не с улицы, а со двора.

– Точно видел. И причём недавно. Счас вспомню.

– Витя, блин. Ну…, чертяка, ну, молодец.. А то я уже хотел брать УАЗик и наобум по улицам ездить.

– Третья фотка есть?

– Есть, но последняя. Ты уж напрягись. Вспомни, ну очень важно это.

Я вообще в азарт вошёл. Пальчиками так пошевелил и как-будто в очко играем говорю: – Ещё…

Он кидает третью фотку, беру её в руки и покрываюсь ледяным потом.

– Ааааа…, – злорадно протянул Сысков, – вижу, вспомнил. Тогда колись.

На третьей фотке ночь. Снимали с расстояния метров восемьсот. Причём с крыши высотки. Классной оптикой. В тёмной ночи открытое, ярко освещённое окно и большая комната. В комнате сидят трое мужчин. Двое явно иностранного вида, а третий … Боря, третий – Я. Между нами стоит журнальный столик, на нём мой магнитофон и я, перегнувшись через столик… И там можно думать что угодно – То ли передаю им пачку документов, то ли мне дают деньги…

Витька замолчал и горестно понурился на стуле. Я тоже молчал и через минуту товарищ продолжил.

– Боря, ты только никому не говори, меня Сысков об этом строго предупредил, но мне надо хоть с кем-то посоветываться и если верить словам особиста, то влип я по самое не хочу….

– Короче фабула всего этого сюжета такова. Фотки эти сделаны КГБ кубинцев. Они давно следят за этими индийскими сикхами, которые готовят какую-то охеренную диверсию, причём здесь должен быть замешан советский офицер. Вот я им и попал на крючок. Кубаши поняли, что на фотке советский офицер и сразу же спулили эту информацию нашим особнякам, а те мигом узнали меня. Короче, под давлением всех этих данных, мне и пришлось слить им всё, что знаю, в том числе и про офицеров и прапорщиков. Ох и нехорошо мне, Боря….

Последующие несколько дней прошли довольно бурно и содержательно и у меня сложилось яркое впечатление, что мы оказались в маленьком 37 году. Всех, кого сдал секретарь комсомольской организации, таскали к особистам, где главным в этом деле был Сысков и тот их методически и грамотно «колол». Те сдавали других: кто меньше, кто больше и все подробнейше писали «оперу» и на себя и на остальных, неправильно считая – чем больше людей будет сдано – тем меньше на этом фоне будет его вина. Дошло до того,