Рефлекс свободы - Мария Волощук Махоша

— Неизвестно. Пока по инерции всё как-то продолжается, но на генеральном лица нет. Вряд ли кому-то в этом мире понадобятся теперь зарубежные туры. Придумывает, как дальше зарабатывать в новом Мире Мечты Му^˅^˅в.

— Да. Теперь совсем другое понадобится.

— Что?

Мама молча принялась строить горку из салата в миске, явно не горя желанием отвечать на этот вопрос. Наив настаивал:

— Скажи! Я хочу понимать, как ты думаешь! Мы все ищем решение, куда податься, чтобы во всём этом выжить.

— Клетки. Оружие и железные клетки — вот что теперь понадобится, — ответила мама резко и тут же осеклась: — Зря я тебе это сказала.

— Ты тоже так думаешь?

— А кто ещё так думает?

— Вечный Дед. Помнишь, с лысой собакой который гуляет?

— Жив ещё, зануда-физик! Привет ему передавай, когда увидишь. Что-что, а думать он хорошо умеет! — сказала мама с затаённой улыбкой, показывающей её осведомлённость и о том, что Вечный Дед умеет плохо.

Наив ради приличия не стал углубляться в тему. Ему от всего происходящего вокруг сейчас было тошно. Очень хотелось, чтобы раз — и всё закончилось, по щелчку пальцев. Вдруг проснуться в прошлом, до «Всем внимание. Мы все в опасности!», и просто жить как жили. Провожая его, мама сказала:

— Пообещай мне кое-что…

— Мама, нет, — попробовал сопротивляться Наив.

— Ты должен. Пообещай! Если наступит «край», думай о спасении себя. Только себя. Мне очень важно, чтобы ты жил! Нет, ты не обещаешь. Я по глазам вижу, что ты собрался мне соврать, а сам будешь думать обо мне. Так не пойдёт. Ты же знаешь меня… Я на многое готова, чтобы гирей не висеть на твоих ногах!

— Мама! Нет! — теперь уже закричал Наив, поняв, что она имеет в виду.

— Пообещай мне, что, когда наступит «край», будешь думать о себе, а не обо мне, и тогда я просто поживу, наблюдая за происходящим столько, сколько смогу это вынести.

— Мне больше понравилось, когда ты сказала «если наступит край», чем «когда наступит край»…

— Не сползай с темы, хитрец! Клянись! — засмеялась мама.

— Ты просишь от меня невозможного! — упирался Наив.

— Я прошу у тебя гарантии моей нынешней жизни. Я дала тебе когда-то жизнь, теперь ты можешь дать ещё пожить мне. Обещай!

Наив прижал её к себе, уткнулся в седые волосы и шёпотом сказал:

— Обещаю.

— Вот так-то лучше, — сказала мама, отстраняясь.

Она всучила сыну телефон и пакет с недоеденной едой «на недельку» и выпроводила домой, чтобы не видел, как она плачет.

XVII

Бусина за бусиной нанизывались на новую «политику партии» свежие постулаты. Каждый день добавляли понемногу, малой каплей, чтобы не расплескалось бурлящее в народе кипение через край. Капнут и ждут, пока проглотят, переварят и успокоятся. Сопровождаемые тревожными голосами видео рассказывали, как ставят по всему миру в ружьё молодчиков с остановившимся взглядом, как толпами идут рабочие на военные заводы, где «что-то производится», как отряды женщин-боевиков безжалостно мутузят манекены ногами, в биолабораториях варят ужасные вирусы, распространяемые птицами, рыбами, грызунами, пресмыкающимися и насекомыми. Вопрос «Зачем им столько солдат?» не сходил с уст. Благодаря Вечному Деду Наив знал на него ответ. Оставалось дождаться только информационной вишенки на торте, которая всё расставит на свои места, но кое-что начало мешать. Сначала в соцсети и мессенджере волнами мелькнули видео с самых обычных площадей самых обычных городов мира, где самые обычные люди, вполне себе вменяемые, указывали на табло с сегодняшней датой и временем, а потом разворачивали камеры на шумные улицы, полные туристов, смеющихся детей, собак, кошек и голубей. Просто жизнь, и никаких очередей в рамки. Видео из сети быстро потёрли, в новостях сообщили, что злоумышленники, пытающиеся ввести граждан в заблуждение, пойманы и будут наказаны по всей строгости антифейкового закона, но осадочек, как говорится, остался. А в одну из морозных ночей Наива разбудил неожиданный телефонный звонок от Жести:

— Видел?

— Что?

— Цецечницу, б^˅^ь. Глянь в окно.

Сонный Наив аккуратно переложил голову Веар со своей руки на подушку и неохотно побрёл к затянутому фольгой окну. Надорвал маленькое окошко. Тот же оплот с подсветкой, фонари, машины, снег искрится. Всё как обычно.

— И что там? Ничего не вижу.

— Цецечница, — упрямо повторил Жесть. — Выше бери.

Наив поднял глаза в небо и обомлел. Ясная морозная ночь усыпала иссиня-чёрное небо яркими звёздами. Среди них синхронно двигались небольшие огоньки, явно и однозначно сложенные в огромную надпись: «Вам врут».

— Видишь? — уточнил Жесть.

— Вижу! Что это? — спросил Наив.

— Цецечница, — ответил Жесть и, не прощаясь, положил трубку.

— Ты почему не спишь? — спросила Веар, которая тихонько подошла и обняла его сзади.

Наив вздрогнул. Почему-то испугался, что она это увидит, испугался за неё, но она уже сделала себе рядом «окошко» в фольге.

— Как звёзды-то сложились! Как же красиво! Ничего никогда не видела красивее! Чёртов Макс! Космических масштабов сукин сын! Не так, так иначе! Смог! — восхищалась Веар и почему-то плакала.

— Никто же не увидит. А если и увидят — не поверят. А если и поверят, то струсят себе в этом признаться. А если себе признаются, то головы не поднимут и пойдут на заклание как бараны, — сказал Наив угрюмо, вытирая слёзы с её лица.

— Это подарок тем, кто знает, что всё это одна большая ложь. Нам — подарок! Надежда, понимаешь! Нам в подарок — надежда!

— Надежда? На что нам надеяться? — не верил Наив.

— На то, что оттуда стараются до нас докричаться. Если стараются, значит смогут. Сейчас или позже, так или иначе!

Наив не захотел её разуверять — пусть помечтает.

Утром новостные издания разрывались от гнева. Оказывается, многие стали смотреть теперь в звёздное небо. Понятное дело — по телевизору сплошные пропагандистские ток-шоу, в медленном интернете ни игр сносных, ни видео — сплошная добродетель. Стерильно, как в аптеке! Вновь вернулись времена настоящих небесных звёзд, и многие умудрились снять на видео движение крохотных точек. Вероятно, нейросеть, которая за всеми следит, сразу не разобралась — небо и небо, и утром народ успел разогнать по соцсети множество видео с небесным «Вам врут». Пока спохватились, пока из лент всё потёрли, новость успела разбежаться из уст в уста.

В тот день все молились на прогноз погоды. Ясно. Вечером в новостях сообщили, что сегодня ожидается небывало высокий уровень облучающего излучения. Серьёзнейшим образом повелели окна фольгой в четыре слоя затянуть и ночью к ним не приближаться. Как стемнело, пустили по дворам машины, которые изрыгали из себя