Стриптизерша - Юрий Горюнов

себе, что можно оставаться женщиной в любых ситуациях. Правда, вступая на этот путь, я и не предполагала, что моя жизнь – это постоянная борьба и не только с другими, но и с собой. То взлеты, то падения. Я научилась переживать не только падения, но и взлеты, не давая эйфории захлестнуть себя. А это значительно труднее, чем подниматься вновь. В жизни всегда есть что-то новенькое, когда все это проходишь.

– Интересная у вас жизнь, удачливая.

– Мне тоже нравится. А удачлива ли? Я никогда не задумывалась об этом. Я не рассказала бы вам всего этого, если бы продолжала жить прошлым, с его болью, переживаниями, радостями. Вы взрослый мужчина, и у вас уже есть прошлое. Как вы его переживаете?

– Пишу. Я писатель.

– Тогда вам легче, вы можете изложить более красиво. Мне же сложно было бы рассказывать о прошлой жизни спокойно, пока не прошла и держит боль, пока не освободишься от нее.

– Освободились?

– Да.

– В вашей прошлой жизни живет Павел?

– Уже нет. Память конечно осталась. Мы расстались как-то спокойно, также естественно, как листья покидают деревья осенью. Мы виделись, когда вернулся, но мы были уже другие. Он остался в моих воспоминаниях, но не более, хотя он был ярким эпизодом в моей жизни. Но я освободилась от него. Переживала сначала наше расставание и много раз задавала себе вопрос, а правильно ли я сделала? Иногда корила себя, но потом приходила к выводу, что все верно. Я не знала, что меня ждет в будущем, а в своей реальности свое будущее видела ясно. Будущее любопытно, но не надо ожидать от него многого. Будущее опасно своей непредсказуемостью. Иногда кажется, что хуже будущего только прошлое.

– Это как?

– Мы не знаем будущего, и оно, если и не страшит, то держит в напряжении своей неизвестностью, как бы мы ни планировали. Не зря есть выражение – «Хочешь рассмешить Бога, расскажи ему о своих планах». Будущее нам не известно и самое страшное, мы не знаем, какова величина времени в этом нашем будущем.

– А прошлое?

– А прошлое уже никогда не повторится. По тем приятным воспоминаниям осталась только ностальгия. Уже не будет такого впечатления, как было. Мы другие, время другое. Даже если повторить, восприятие другое. Вот сейчас я заново пережила тот период своей жизни, рассказывая ее вам, но по-другому. Жизнь полна волнений, и именно они делает ее настоящей.

– Книгу бы об этом написать. Если я решусь, то возьметесь откорректировать?

– Нет, – отрицательно покачала она головой.

– Почему, – спросил он с грустью.

– У вас художественная литература, вот и фантазируйте. Доля правды, доля вымысла. Правду все равно не получится написать. У каждой из нас стриптизерш, своя правда, свои эпизоды, пока работаешь в стриптизе. Правды не получится, да и не нужна она никому. Так что пишите, что хотите, а передать все чувства не получится, нет таких слов.

– Жаль.

– Не очень.

– Вы ушли, потому что почувствовали момент?

– Пора было, пока была сила.

– Сила?

– Да сила, уйти. Не надо думать, что это так легко. Стриптизерши разные. Я не говорю о тех, кто пришел подработать, я говорю о тех, для кого эта профессия давала наслаждение. Очень трудно вернуться, работая много лет в данной профессии, к жизни, что живет большинство, когда тебя засасывает дьявольский вертеп ночной жизни. Кто не знает, что есть ночная, бурная жизнь, тот не поймет. Мысли уйти возникали и раньше, но это только мысли, потому как вечерами меня тянуло в клуб.

– Сильно?

– Сильно. Я же профессионалка, и знаю, что каждый вечер – это игра в рулетку: сегодня ты уходишь почти пустой и фортуна повернулась к тебе задом, а завтра все иначе. Кто играл в рулетку не уходит от нее просто так. Она затягивает, манит. Так и сцена. – Она улыбнулась. – Девушки становятся слабыми, когда научились владеть своим телом и знают его возможности. Подсев на шест, спрыгнуть с него сложно. Вот и надо почувствовать момент и соскочить, а не ждать, когда с него снимет старость.

– Не знал, что все так не просто, нелегко.

– Нелегко. Стриптиз – опасная профессия. Конечно, травматизм, неадекватные клиенты, сломанный график жизни, перевод его в ночной режим. Все это есть. Стриптиз – это еще и азарт, как в игре, и вот этого и следует опасаться любой девушке, кто хоть раз вышел на сцену и прикоснулся к шесту. Сначала всем трудно. Трудно выйти на сцену, в зал, где много мужчин и снять свою одежду, так чтобы это было сексуально, и при этом быть уверенной, а еще и танцевать. Вы часто бываете в клубах?

– Не часто, но заглядываю.

– И как выделяете девушку, что вас привлекла?

– Не думал об этом. Наверное, как танцует, как чувствует свое тело и доставляет ли эстетическое наслаждение.

– А общались с кем-нибудь?

– Доводилось.

– И как впечатление?

– Противоречивое. Некоторые, откровенно не нравились, особенно когда начинали разговаривать, но были и такие, что достойны не только взгляда.

– Вы уловили, но я вам скажу больше. Лучшая стриптизерша – это та, к которой ходят на представление, и к ней чаще, чем к другим обращаются мужчины, чтобы угостить коктейлем. Не она к ним идет, а они к ней. Она не срубает деньги от случайно зашедшего клиента. Она чаще всего и воспитана.

– Вы были такой?

– Надеюсь.

– Значит, жалеете.

Она бросила взгляд на сцену, где работали девушки, встала со стула и, посмотрев на него, произнесла:

– Нет. Грущу. Стриптиз – это искусство не для каждого, но мало найдется людей, которые к нему равнодушны, – и направилась к выходу.

Н.Новгород 2014 г.