Хорал - Кент Харуф

Затем в классе возник какой-то шум. Внезапно девушка перестала читать, потому что кто-то сказал что-то с задней парты, и теперь все девушки развернулись и смотрели на Рассела Бекмана. Он сидел в самом углу на задней парте, его рыжие кучерявые волосы зачесаны на лоб; парень был в майке и красно-белой школьной куртке старшеклассника округа Холт.

Девушка не возвращалась к докладу. Просто смотрела на их лица, держа перед собой текст. Выглядела она так, будто пребывала в панике.

– Что случилось? – спросил Гатри.

Она повернулась и взглянула на него – глаза у нее были темные, испуганные.

– Что не так?

Она ничего не сказала, не пожаловалась, но развернулась назад к классу – внезапно на нее пялились пустые лица – и посмотрела поверх всех голов на Бекмана, который сидел на заднем ряду, вжавшись в свою парту, и безучастно смотрел вперед, руки сложены на столе, будто он не более ответственен за беспорядок, чем за заход солнца. Девушка у доски изучала его. Затем, не говоря ни слова, она быстро пошла через класс. К моменту, когда она достигла двери, она уже почти бежала. Распахнула дверь – та ударилась о стену и отскочила, – и они услышали ее быстрые шаги, удалявшиеся по кафельному коридору.

Ученики сидели и смотрели на дверь, которая еще дрожала. Гатри поднялся из-за стола.

– Альберта, – сказал он. – Пойди догони ее и постарайся вернуть.

Маленькая блондинка с первой парты встала.

– А вдруг я ее не найду?

– Иди поищи. Она недалеко ушла.

– Но я не знаю, куда она пошла.

– Иди поищи. Давай.

Она поспешила из класса в коридор.

Гатри прошел между рядами парт к Расселу Бекману, который все еще сидел, сложив руки перед собой. Другие ученики поворачивались по мере продвижения к нему Гатри. Он остановился и навис над мальчиком.

– Что ты ей сказал?

– Ничё я ей не говорил.

Он сделал рукой жест. Будто отмахивался от чего-то.

– Сказал. Что именно?

– Я даже не с ней говорил. Я говорил с ним. – Он склонил голову набок, к мальчику рядом. – Спросите его.

Гатри взглянул на мальчика в черных ковбойских сапогах за соседней партой. Тот, насупившись, смотрел прямо перед собой.

– Что он сказал?

– Я не расслышал, – ответил мальчик.

– Ты не расслышал?

– Нет.

– А почему все остальные расслышали?

– Понятия не имею. Спросите их.

Гатри посмотрел на него. Повернулся назад к Расселу Бекману.

– Выйди со мной в коридор.

– Я ничё не сделал.

– Идем.

Рассел Бекман посмотрел на мальчика за соседней партой. На лице его приятеля появилось какое-то едва заметное выражение. Бекман хмыкнул, и выражение поползло по лицу, отразилось и в глазах. Рассел Бекман громко вздохнул, будто тяжко угнетаемый, встал и очень медленно потянулся вдоль рядов парт к пустому коридору. Гатри прошел за ним и закрыл дверь. Они встали друг напротив друга.

– Ты сказал что-то Виктории, что ее обидело. Я хочу знать, что здесь происходит.

– Ничё я ей не говорил, – ответил мальчик. – Я даже не с ней говорил. Я вам уже сказал.

– Я скажу тебе кое-что, – объявил Гатри. – Ты уже серьезно отстаешь по предмету. Ты ничего не делал несколько недель. Я не поставлю тебе проходной балл, пока не начнешь работать.

– По-вашему, мне есть до этого дело?

– Будет.

– Нет, не будет. И вы ни черта обо мне не знаете.

– Я знаю о тебе гораздо больше, чем хотелось бы.

– Идите к черту.

Гатри схватил мальчика за руку. Они боролись, мальчик упал на металлические шкафчики. Выдернул руку из учительской хватки. Его куртка сползла с плеча, он ее поправил.

– Какого хера вы творите? – возмутился он. – Не смейте меня трогать. Держите свои блядские руки подальше.

Он выпрямился. Его лицо побагровело.

– Это ты заткни свой поганый рот, – гаркнул Гатри. – Держи его на замке. Что бы ты ей ни сказал, не смей это повторять.

– Пошел ты.

Гатри снова схватил его, но мальчик вырвался, а затем размахнулся и ударил Гатри по щеке, повернулся к нему спиной, побежал по коридору и выскочил вон из школы, к парковке. Гатри следил за ним из окна коридора. Мальчик забрался в свою машину, темно-синий «форд», и уехал: с визгом пересек парковку и исчез из виду. Гатри стоял в коридоре, выравнивая дыхание, пока не успокоился. Щека онемела. Скоро он ее почувствует. Он достал носовой платок и вытер рот, нащупал что-то языком, выплюнул это на платок и рассмотрел. Окровавленный кусок зуба. Положил его в карман рубашки, снова вытер рот, убрал платок. Затем открыл дверь класса, вошел в мгновенно установившуюся неестественную тишину. Все ученики смотрели на него.

– Достаньте учебники, – сказал он им. – Читайте до звонка. Не хочу больше вас слушать сегодня. Можете закончить доклады завтра.

Ученики начали открывать книги. Прямо перед звонком дверь открылась, и в класс вернулась Альберта. Она вошла и встала перед его столом. Не глядя на него.

– Ты ее нашла?

– Должно быть, она ушла домой, мистер Гатри.

– Ты искала в туалетах?

– Да.

– А снаружи? Возле школы?

– Я не выходила из здания. Нам запрещено покидать школу без пропуска.

– В этот раз было можно.

– Но ведь запрещено.

– Ладно. Сядь.

Девушка села за парту. Он взглянул на учеников: никто из них не читал. Все следили за ним и ждали. Затем прозвенел звонок, они встали, а Гатри снова выглянул на улицу, где за деревьями краснело солнце.

Айк и Бобби

Всего раз они взяли с собой постороннего в пустой дом и в комнату, где все случилось. Им хотелось увидеть все самим снова, войти туда и ощутить, каково там, как это – показать все это кому-то еще, но после пожалели, что связались с ним. Он был из класса Айка, высокий худощавый мальчик с густыми волосами. Донни Ли Бёррис.

Они отправились туда после уроков. Прошли через городской парк, пересекли железнодорожные пути. Оказались на дороге перед своим домом, миновали его, вышли на Рейлроуд-стрит, и Айк остановился и присел на корточки в тонкой пыли. Был ясный холодный безветренный ноябрьский день, переходящий в вечер, так что их тени уже тянулись за ними, как темные лохмотья, распластались на грунтовой дороге. Земля была сухой, похожей на порошок.

– Вот. Должно быть, это следы его машины, – сказал Айк. – Не сотрите их.

Бобби и другой мальчик, Донни Ли, присели рядом и исследовали двойные следы,