Сенсация - Ивлин Во

На следующее утро они вошли в Аденский залив. Стюарды развили необычайно бурную деятельность, как бы стремясь реабилитироваться за десятидневное безделье, и приставали к пассажирам с множеством мелких услуг. Багаж вынесли на палубу. В ожидании таможенного катера был спущен трап. Облокотившись о гакаборт, Уильям смотрел на лысую гору шлака, видневшуюся в полумиле от корабля. В этом городе не хотелось оставаться надолго. Что там было «исследовать»? На море стоял мертвый штиль, оно было усеяно мусором тысяч кораблей, как тщательно загаженная пикниковая площадка, и лежало бы совсем неподвижно и безмолвно, если бы не лодка араба, торгующего слонами из искусственной слоновой кости. Рядом с Уильямом Коркер отчаянно торговался из-за самой большой игрушки.

Из радиорубки вышел матрос и протянул Уильяму листок бумаги.

— Тут что-то про вас, — сказал он.

Уильям прочитал:

РАБОТАЯ СВИСТОМ ИЗБЕГАТЬ ПОВТОРА ТАППОКА БРЕД.

— Что это значит? — спросил Уильям Коркера.

— Это значит, что наши шефы договорились между собой в Лондоне. Вы будете пользоваться нашими сообщениями, а значит, и мы с тобой можем работать вместе.

— А почему бред?

— Это наша кодовая подпись на телеграммах.

Коркер завершил торг, перевел с грехом пополам франки в рупии, нещадно переплатил и поднял на веревке своего слона. Затем он небрежно спросил:

— Кстати, вчерашняя телеграмма у тебя?

Уильям достал из кармана полоску бумаги.

— Хочешь знать, что в ней? «Оппозиция молнирует» значит, что конкурирующие газеты много пишут о том, зачем нас послали. «Плюс плюс фронт» — как можно скорее отправляйся на фронт. Ну, точка — понятно, конец предложения. «Аден война плюс» — говорят, что в Адене объявлено военное положение. «Исследуйте Аден» — проверь этот слух и сообщи результаты.

— Господи Боже мой! — сказал Уильям. — Большое спасибо. Как это удивительно!.. Значит, мне совсем не нужно оставаться в Адене?

— Не нужно, старина.

— Почему же вы мне вчера об этом не сказали?

— Старина, пойми меня правильно. Вчера мы были соперниками. Как я мог допустить, чтобы ты опередил меня? Пусть лучше «Свист» обращается в ВН. Смеешься? А я чуть из штанов не выпрыгнул. Но, видно, они и без нас договорились. Рад, что могу опереться на тебя, старина. Кстати, пока мы работаем вместе, не показывай никому служебных телеграмм, ладно?

И, радостно прижимая к груди слона, Коркер удалился в каюту.

На корабль поднялись чиновники паспортного контроля и прошли в курительную первого класса. Пассажиры, которым нужно было сходить в Адене, собрались в коридоре. Уильям и Коркер быстро получили назад свои паспорта. Пробираясь через толпу разноцветных и разноязыких людей, появившихся из недр парохода, Уильям заметил среди них с иголочки одетого, плотного человека, от которого пахло лосьоном для волос, хорошим мылом и дорогими духами. Посверкивали драгоценные камни, сияла, отражая солнечный свет, конической формы лысина. Это был попутчик Уильяма по «Голубому экспрессу». Они тепло поздоровались.

— Я вас здесь ни разу не видел, — сказал Уильям.

— Я вас тоже. К сожалению, я не знал, что вы едете с нами, иначе пригласил бы вас отужинать в моем маленьком люксе. Я стараюсь не афишировать свое присутствие, когда путешествую морем. Так легко завести знакомства, которыми будешь тяготиться впоследствии!

— Я думал, вы едете в Антиб. Что привело вас сюда?

— Климат, — ответил его собеседник просто. — Зов солнца.

Чиновники замешкались у своего стола, разглядывая один из лежащих перед ними паспортов.

— Интересно, как этот тип произносит свое имя? — спросил первый офицер.

— Убей, не скажу, — отозвался второй.

— У кого коста-риканский паспорт? — громко спросил первый чиновник.

Индус, у которого не было паспорта, попытался заявить на него права, но был изобличен во лжи и задержан.

— Извините, — сказал лысый знакомый Уильяма, — мне нужно уладить небольшое дело с этими джентльменами.

И он в сопровождении камердинера подошел к столу.

— Кто этот красавчик? — спросил Коркер.

— Хотите верьте, хотите нет, не имею ни малейшего представления, — ответил Уильям.

Улаживание заняло много времени. Попутчика Уильяма не было среди спускавшихся по трапу пассажиров, но когда они, набившись в маленький катер, тяжело ползли к берегу, мимо в вихре радужных брызг промчался, взлетая на волнах и обдав соленой влагой их фальшборт, глиссер. В нем сидели камердинер Кутберт и его загадочный хозяин.