Лесной бродяга - Габриэль Ферри

— Согласен! — отвечал дворецкий.

— Прекрасно, — поспешно кивнул незнакомец. — Так ждите меня завтра вечером. Поедем ночью по прохладе!

И незнакомец удалился, между тем как дворецкий вскричал:

— Caramba! Надобно признать, что этот кабальеро чертовски любезен!

Подобный конец разговора не соответствовал ожиданиям любопытных, которые поэтому были совершенно разочарованы. Но делать было нечего; они уже видели, как человек в красном платке проехал мимо них верхом и быстро удалился к северу от президио.

Незнакомец в точности сдержал свое обещание: на другой день к назначенному часу он был уже на месте.

Посланцы дона Августина самым сердечным образом распрощались с хозяином дома, уверив его, что он со своей стороны может рассчитывать на радушный прием в случае посещения им гасиенды Дель-Венадо. В этих патриархальных краях самый последний бедняк покраснел бы от стыда, если бы ему в награду за гостеприимство предложили иную цену, кроме чистосердечной благодарности и обещания в свое время оказать такой же прием.

Выехав из Тубака, всадники пошли крупной рысью, причем оказалось, что лошадь незнакомца ни по силе, ни по красоте ни в чем не уступала коням его спутников.

Весь путь был сделан очень быстро, так что утром третьего дня путешественники завидели вдали смутные очертания колокольни гасиенды Дель-Венадо. Спустя полчаса они спешились во дворе гасиенды. Восходящее солнце радостно посылало свои первые лучи, но, несмотря на это, все вокруг гасиенды носило какой-то печальный характер. Казалось, грустное настроение ее хозяев сообщилось и окружающей природе.

И в самом деле, тоска снедала Розариту, и гасиендеро все более беспокоился, видя, как дочь его день ото дня становится печальнее. Несмотря на свое ужасное состояние в день битвы с пиратами и индейцами, девушка успела убедиться, что Фабиан остался жив. Еще утром она слышала его голос, а несколько часов позднее, лежа на руках Сверкающего Луча в полуобморочном состоянии, она тем не менее с зоркостью женщины заметила, хотя и смутно, Фабиана, сражавшегося под охраной неизвестного ей охотника-гиганта. Почему же Тибурсио, задавала она себе вопрос, не приехал вслед за нею в гасиенду? И тотчас отвечала: потому, что он или мертв, или же не любит ее. Оба эти предположения одинаково мучили ее.

Другим источником беспокойства гасиендеро служило полное отсутствие известий от герцога д'Армады. К этому беспокойству примешивалось также и некоторое нетерпение. Дело в том, что предположенный брак его дочери и сенатора был делом рук дона Эстебана, и теперь Трогадурос торопил с исполнением его. Дон Августин открыл дочери свои намерения, но единственным ответом девушки были слезы, так что отец вынужден был подождать еще немного.

Наконец, по истечении шести месяцев, гасиендеро решил каким-то образом прояснить ситуацию и послать дворецкого в президио Тубак разузнать об экспедиции, вышедшей оттуда под начальством испанца. Это была последняя отсрочка, которую выпросила себе донья Розарита.

В день приезда незнакомца на гасиенду сенатор уже некоторое время находился в отсутствии. Гасиендеро давно поднялся с постели, когда прибывший дворецкий доложил ему о том, что привез человека, могущего разрешить все его сомнения. Приказав ввести его в уже знакомый читателю зал, дон Августин послал в то же время известить Розариту. Она не замедлила появиться и села подле отца.

Через несколько мгновений в зал вошел незнакомец. Большая войлочная шляпа, которой он при входе лишь коснулся рукой в знак приветствия, но не снял, затеняла его лицо, на котором лишения и страдания оставили неизгладимые следы. Из-под широких полей шляпы спускался на лоб красный бумажный платок, совершенно прикрывавший его брови. Первым делом незнакомец устремил на дочь гасиендеро испытующий взор.