Топаз - Рю Мураками

– Итак, сначала был голос?

– Да.

– Она заговорила с тобой?

– Ага. Она поздоровалась со мной, а я подумала еще, кто это разговаривает. Начала оглядываться, смотреть по сторонам, но никого не обнаружила. Обычно со мной никто никогда не разговаривает.

– И давно так?

– Как?

– Что с тобой никто не разговаривает.

– Иногда здороваются, правда.

– А что сказала Киёми?

– Она сказала, что я хороший человек и что я могу называть ее Киёми. А еще, что она хочет со мной подружиться.

– И? Ты не подумала, что это странно, слышать голоса?

– Она мне все объяснила.

– Что?

– Киёми рассказала, что она это… ну я сама из Сайтама, а она родилась в Иокогаме, в семье известного в стране этого… ну, который с пианино…

– Пианист?

– Нет, у него еще камертон.

– Настройщик?

– Да, она была дочерью настройщика. Ну, ты знаешь, что среди настройщиков много таких, кто хотел стать пианистом и не сложилось. Ее отец тоже, похоже, был из таких, и он очень хотел, чтобы Киёми стала пианисткой вместо него. Он постоянно заставлял ее заниматься и был очень строг на занятиях. Киёми, конечно, была талантлива, в средней школе она выигрывала различные конкурсы, а потом ее учитель музыки, он был более склонен к вокалу, посоветовал ей заниматься пением. Это и послужило началом трагедии.

– Трагедии?

– Киёми действительно была очень талантлива. Ей много раз говорили, что в будущем она, возможно, будет представлять Японию как обладательница сопрано, но она внезапно потолстела.

– Понятно. Для хорошего вокала необходимо принимать достаточно питательных веществ.

– Нет, она заболела болезнью сопрано.

– А что это такое?

– Это, когда поешь, от высокого регистра голоса появляются особые вибрации, они каким-то образом действуют на черепную коробку, а потом появляются различные проблемы… У Киёми, например, нарушился баланс гормонов из-за того, что вибрации затронули что-то в мозгу.

– И она потолстела?

– Да, для нее это было невыносимо. Она ведь всегда была красавицей, а тут… Так она начала изводить себя диетами.

– Диета – это мое. Могу сказать, что похудеть и остаться здоровым возможно, если есть понемногу.

– Если бы она встретилась с таким человеком, как ты, тогда, может, и осталась бы жива.

– Так она умерла?

– Как бы она во мне находилась, если бы оставалась живой?

– А почему она выбрала тебя?

– Она со многими пыталась заговорить, но ответили ей только пятеро вместе со мной. Еще четверо это бомж, ночевавший под мостом в Синдзюку, глухая бабушка, сидящий в психушке алкоголик и шестилетний мальчик с тяжелым пороком сердца. Единственной ее надеждой могла быть только я.

– Надеждой?

– Если уж живешь внутри человека, лучше, наверное, если у вас будет о чем поговорить. Вряд ли она нашла бы общий язык с ребенком или алкоголиком.

Он пристально смотрел на меня. Я вспотела. Решила переодеться и сказала ему об этом. И сняла блузку прямо перед ним.

Ты хочешь с ним переспать? – спросила Киёми.

«Нет, что ты! Мне жарко, и я переодеваюсь».

Лучше бы спросила его, как похудеть. Пусть он тебя научит, как на диете правильно сидеть.

– Ты опять с Киёми?

– Она говорит, что я хочу с тобой заняться сексом.

– Я тоже так думаю.

– Можно и заняться.

С этими словами я хотела снять лифчик, но он отвел глаза в сторону. Я натянула поверх него спортивный джемпер.

– Почему ты думаешь, что Киёми красивая? Ты ведь только голос слышишь.

– Я ей верю. Я вообще верю всему, что она говорит. Мы ведь все время вместе, без доверия тут не проживешь. Мы даже ссоримся иногда, но доверять друг дружке не перестаем.

– Ну, про нее я все понял, а что насчет тебя?

– В смысле?

– Ты не считаешь, что это все очень странно? Не так уж много людей, внутри которых кто-то обитает.

– Ты тоже хочешь?

Он рассмеялся.

– Мне и так хорошо. У тебя нет ничего выпить? Может, вина? – Он передал мне деньги. – Магазины уже закрыты, но можно купить что-нибудь в том баре.