Мама!!! - Анастасия Миронова

– Саша, вставай, за тобой папа пришел, – негромко позвала Евгения Владиславовна. Саша сначала не поняла, что обращаются к ней. Воспитательница подошла вплотную к ее кровати.

– Давай быстрей, папа торопится, – она сдернула с Саши одеяло и протянула ей руку.

– У меня нету папы, – спокойно ответила Саша, пытаясь укрыться одеялом и отвернуться.

– Саша, за тобой пришел папа! Вон он, – воспитательница показала на мутный силуэт за стеклянной дверью и забрала одеяло.

– Это не мой папа! Спросите Фаю, у меня нет папы! – испугалась Саша.

Воспитательница улыбалась:

– Фая уже ушла домой. Собирайся.

Саша зажмурилась и долго не открывала глаза, надеясь, что папа за стеклом растворится. Но он никуда не делся. Воспитательница стала собирать Сашу, которая от удивления и испуга не могла произнести ни слова. Евгения Владиславовна надела ей сандалики и вывела в коридор, следом шел чужой папа. Саша полезла в свой шкафчик за чешками, белой формой с вишенками на груди и пеналом, совсем забыв, что мама забрала всё это утром. Увидев пустой шкафчик, Саша запереживала и начала открывать соседние – вдруг перепутала?

У Саши никогда не было папы, она его не помнит. Но ведь воспитательница продолжала повторять. А вдруг он и правда пришел? Не был, не был и пришел? Ведь бывает же так? Она открыла очередной шкафчик с чужими вещами и собиралась уже закрыть дверцу, как вдруг увидела над собой волосатую руку с толстыми пальцами и длинным ногтем на мизинце.

– Долго возишься. – Чья-то рука захлопнула шкафчик так, что Саша вскрикнула. Она побоялась обернуться и замерла. Такого папу Саша точно не хотела, уж лучше бы его и дальше не было. Она стояла, уткнувшись носом в дверцу. «Папа» взял ее за плечи и развернул к себе. И тут она узнала – это другой Саши папа. Сиплой! Которой сегодня не было. Саша так обрадовалась, что ей не надо никуда с ним идти. Она хотела сказать воспитательнице, что это ошибка и за ней должна приехать мама, но Евгения Владиславовна уже ушла.

– Это не мой папа! – Саша заколотила в дверь.

Воспитательница не выходила, а Саша не могла дотянуться до дверной ручки и еще сильнее забарабанила по двери:

– Это не мой папа. Это другой девочки. Моего папу мыши съели!

Она не врала – бабушка именно так ей рассказывала. Саша редко вспоминала про отца. Мама обычно говорила, что не знает, где он живет, а бабушка помнила, что папа ушел как-то вечером в подвал и там его съели мыши. Пьяный папа сиплой Саши потянулся к ней, но как-то запутался в ногах и повалился на шкафчики, одна его рука была в гипсе и стукнулась звонко о дверцу.

– У, сссс…

Кое-как поднявшись, опираясь на лавочки одной лишь здоровой рукой, он пнул шкафчик Роберта с нарисованной грушей, схватил Сашу за плечо и толкнул к длинному переходу между корпусами. Зимой и летом там росли цветы в больших кадках. Саша вырвалась, упала и обхватила руками кадку, решив, что будет держаться за нее и кричать, пока кто-нибудь не пройдет мимо. «Папа» хватился Саши через несколько шагов, вернулся и уже наклонился к ней, Саша даже почувствовала запах перегара, но тут из-за его спины закричали:

– Ты что творишь, паразит, совсем глаза залил?

Это была ее бабушка! Пьяный для виду поскандалил, сказал, что он ничего, что ему жена велела, и, не извинившись, пошел домой. И так еще напоследок посмотрел с прищуром на Сашу, будто она ему привиделась. У Саши были ободраны коленки, локти и поллица. Она страшно ревела, обхватив бабушкину шею, и никак ее не отпускала. Вместе они поднялись на восьмой этаж, и Саша не высвобождала бабушкину руку даже тогда, когда та останавливалась передохнуть.

Дома их, как ни странно, встретила мама. Она недавно пришла и еще только переодевалась.

– Ну, как прошел последний день в садике? – весело спросила она Сашу.

У Саши, уже успокоившейся, моментально хлынули слезы. Она не разуваясь побежала на балкон прятаться. Зарыться бы в старое белье в сундуке, закрыться на замок, завеситься от мамы тряпками. Собираясь просидеть там до утра, Саша забилась в самый угол балкона, легла на два поставленных на ребро чемодана; сверху, прямо над головой у нее, стояла на досках ее же детская ванночка. Мама, всё еще полураздетая, выскочила следом. Не заметив Сашу между чемоданами, она подошла к незастекленной раме и посмотрела вниз.

– Так и будешь здесь сидеть? – спросила мама, обнаружив Сашу в углу.

Та отвернулась:

– Ты почему за мной не пришла?

Утром она долго не хотела вставать, гадая, насколько еще рано. Наверное, уже поздно – солнце не только светит, но и немного греет. Мама носит что-то со стола в туалет – Саша различала ее шаги и бабушкины. Да, значит, уже не меньше девяти часов – в это время бабушка обычно уходила на свою вахту. Мама дома – никуда сегодня не едет. И не надо идти в садик. Мама не обманула – вчера был последний день. Саша открыла глаза, потянулась. Почувствовала, что выспалась. В садике воспитательницы часто пугали их школой: ведь придется вставать рано, а в школе не просто отсиживать время, но и учиться. И после уроков некогда будет спать, иначе не успеете выполнять домашние задания.

После школы будет техникум. Или училище. Или даже институт. А потом – работа. Не до сна. Поэтому, говорила их прежняя воспитательница Людмила Андреевна, нужно спать в сончас – чтобы выспаться впрок. Саша не понимала, чем школа так уж страшнее садика. Алсушка ходит в школу к восьми. Сама встает, собирается и идет. А Сашу мама в садик отводит к половине седьмого. Когда Анькины родители позвали ее в школу, она спросила маму, можно ли будет ходить на уроки одной или придется им всё так же спешить к половине седьмого. Мама обещала, что рано вставать уже не нужно будет.

Когда Саша болела, это был праздник. Мама дома, спать можно вдоволь. Бывало, что мама как раз прилегла и уснула, а у Саши спадет днем температура – и она тихонько играет на полу, чтобы не разбудить маму, не нарушить драгоценное спокойствие от того, что ты выспалась, сыта и мама всегда защитит. Болеть было приятно. Она болела гораздо чаще, чем