Избранное - Вячеслав Адамович Заренков

– Демократия! Свобода слова! Свобода выступлений! – распалялся захмелевший Боб, передразнивая одного из известных английских политиков. – А сами чуть что – иди вон! Я же творческий человек – имею право высказаться! Только у нас может быть такое… А позвоню-ка я Виктору! Он из России, расспрошу, как у них там. Заодно и виски ирландское попробуем…

Надо сказать, Виктору нравилось оказывать покровительство приятелю, он всегда охотно расплачивался за него и всех, кого Боб приглашал из числа своих многочисленных знакомых.

Стоит отметить, что отдохнуть Боб любил. Да и вообще по российским меркам он был гуляка-парень, если не сказать шалопай. На момент описываемых событий ему было всего двадцать семь лет. Всегда в потертых джинсах, поношенной рубашке, небрежно торчащей из брюк, и старых русских кедах. Да-да, именно в русских, которые он купил четыре года назад на местной барахолке за один английский фунт. Видимо, какой-то бедный русский студент сдал их за ненадобностью.

Но несмотря на пренебрежительное отношение к своему внешнему виду, у Боба была мечта стать знаменитым артистом и сниматься в кино. Виктор иногда подшучивал на эту тему:

– Как дела, артист? В Голливуд не приглашают?

На что Боб всегда серьезно отвечал:

– Все еще впереди, дорогой Виктор! Вот увидишь, моя мечта обязательно сбудется! Я буду сниматься в кино!

Боб вытащил из кармана потертых джинсов, которые восемь лет назад купила ему мать, мобильник давно устаревшей модели и, прищурившись, набрал номер Виктора.

К тому времени, когда Виктор пришел в паб, вид у Боба был совсем непрезентабельный. Нечесаная рыжая шевелюра, не видевшая инструментов парикмахера более полугода, расстегнутая рубаха, красные глаза за огромными роговыми очками, нервно вздрагивающее при разговоре плечо.

После обычных приветствий: «Как дела? – Спасибо!» Боб вдруг заявил:

– Паршивые мои дела: меня выгнали с работы. – И продолжил: – Слушай, Виктор, я живу в свободной стране, а он «с завтрашнего дня ты уволен!» Где же право на труд? Где профсоюзы? Я буду жаловаться! – нервно выкрикивал в очередной раз пострадавший за правду Боб.

– Да, парень, пропадешь ты здесь, в Англии. Надо что-то делать…

– А не забрать ли тебя в Россию?! – выслушав жалобы Боба, вдруг предложил Виктор.

Боб аж подпрыгнул от столь неожиданного предложения. Хмель мигом испарился.

– Правда, в самом деле?! Неужели это возможно? Я был бы счастлив! Но ты же, как всегда, шутишь…

– Нет, Боб, в этот раз я говорю серьезно. Три дня на сборы и – вперед! Я уезжаю в четверг. В понедельник жду тебя в Питере. Пока, друг! И ушел.

Через неделю Боб приземлился в славном граде Санкт-Петербурге. Багажа у него не было, за плечами болтался тощий рюкзак. Все те же брюки, рубашка и кеды.

Встретивший его Виктор сразу постановил:

– Значит, так, жить будешь в однокомнатной квартире рядом с моим офисом. Сегодня отдыхай. Завтра с утра – в парикмахерскую, затем – в магазин, купим тебе обмундирование, вечером – в баню, окей? – И, не дожидаясь ответа растерявшегося Боба, сам подтвердил: «Окей!»

Ошарашенный Боб не находил слов. Только в машине, сидя рядом с солидным Виктором Антоновичем, скромно спросил:

– Как вас теперь называть? – И тут же добавил: – Босс.

Он привык видеть Виктора как обычного студента – в джинсах, кроссовках, рубашке навыпуск, а тут рядом с ним сидел серьезный бизнесмен пятидесяти лет, одетый в дорогой костюм с галстуком, – руководитель крупной фирмы.

– В неформальной обстановке так и называй – Виктор, а в офисе можешь «босс».

На следующий день начался процесс преображения.

В парикмахерскую пошли вместе.

– Сделайте ему идеальную прическу, чтобы его родная мама не узнала, – попросил Виктор Антонович симпатичную девушку – парикмахера.

Та, конечно, растерялась – такую лохматую шевелюру она видела впервые. Да и Боб поначалу заупрямился – жаль было расставаться с копной волос. Пришлось Виктору Антоновичу из солидарности самому подстричься. А парикмахер по его совету в целях безопасности закрыла зеркало покрывалом – боялись, что Боб взбунтуется в процессе экзекуции. Стрижка длилась больше часа. Наконец свершилось: парикмахер открыла зеркало и – о, чудо! – иностранного гостя было не узнать.

Далее – магазин. Здесь Боб проявил усердие, стараясь перемерить все! Купили несколько костюмов, рубашки, туфли, дюжину галстуков – на все случаи жизни.

Аккуратно подстриженный, одетый с иголочки, Боб выглядел весьма прилично.

Оставалась баня. К приезду Виктора Антоновича с другом были приготовлены все необходимые атрибуты: свежие березовые веники, рукавицы, халаты и прочее. И тут же столкнулись с новой проблемой: стоило Бобу переступить порог парилки, как линзы его очков запотели, и он перестал видеть. Зрение у Боба было минус шесть, что вынуждало его всегда носить очки в толстой оправе, без которых он не видел на расстоянии вытянутой руки. Пришлось Виктору Антоновичу водить его за руку.

В общем, несмотря на все усилия, удовольствия от парилки не получили. Ограничились пивом с раками. И только тут Боб почувствовал себя в своей тарелке. Знакомая «Stella Artois», раки вместо креветок, теплая компания, душевная беседа – что еще нужно англичанину!

– Нет, Боб, с твоим зрением надо что-то делать! Кто же тебя полюбит в России с такими очками? – пошутил Виктор Антонович и добавил уже серьезно: – А что если тебе коррекцию зрения сделать? Ты никогда об этом не задумывался?

– Задумывался. Но это очень дорогая операция, в Англии она стоит шестнадцать тысяч фунтов. Откуда у меня такие деньги?

– Во-первых, в России это на порядок дешевле, а во-вторых, все затраты я беру на себя. Если согласен, завтра же звоню в клинику Федорова, там прекрасные специалисты.

– Конечно, согласен! – обрадовался Боб.

– Ну вот и решили проблему. В следующий раз будешь париться вместе с нами, а там и невесту найдешь, – ответил Виктор Антонович, улыбаясь.

– Есть, босс! – радостно отрапортовал Боб.

Через неделю Боб был уже без очков. В больнице он находился всего один день – современные технологии позволяют делать коррекцию зрения быстро и безболезненно.

– О-о! А у меня брови светлые, ведь раньше я ни разу их не видел! – удивлялся Боб, глядя в зеркало.

И действительно, до операции огромные очки закрывали пол-лица, теперь же он предстал перед окружающими во всей красе. Поведение Боба сильно изменилось: он стал более степенным, начал всерьез задумываться о карьере. Но мысль стать артистом и сниматься в кино не покидала его. Хотя работа в офисе босса была интересной и весьма его устраивала. Виктор Антонович давал разные задания, требующие знания