Приручая сказку - Ольга Персиянова

Умозаключения Нади были похожи на правду. От этого стало совсем тошно. В горле пересохло, и, когда я встала, чтобы дойти до кулера в холле, в комнату вошел Алексей Викторович. В руках у него была перевернутая черная кепка с логотипом нашего КСК, а из нее торчали бумажки разного размера.

Тренера мигом обступили ребята. Алексей Викторович прокашлялся и объяснил:

– Тяните бумажку. На ней написано имя лошади, на которой вы будете сдавать экзамен. Обмениваться нельзя. Тянуть еще раз не дам. Ваших учебных лошадей тут нет. Кто первый?

У меня вспотели ладони, а сердце стучало в висках. Я судорожно размышляла: вытянуть первой, пока все варианты еще доступны, понадеявшись на удачу, или подождать, пока разберут всех, и взять то, что останется? Была не была. Я с трудом сглотнула и сделала неуверенный шаг вперед. Говорят, смелым сопутствует удача. Проверим.

– О, Соколова, молодец! – Алексей Викторович поднес кепку ко мне.

Я опустила ладонь в разномастные листочки и принялась интуитивно искать «свою», счастливую. Бумага хрустела в пальцах. На ощупь она оказалась тоже разной. Была более толстая и шершавая, а другая, наоборот, тонкая и будто глянцевая. Одна такая прилипла к указательному пальцу, и я решила, что это знак. Ухватив плотнее, я вытянула ее и развернула.

На молочно-белой поверхности аккуратным почерком синими чернилами красовалась кличка – Снежная королева. Желудок ухнул вниз, я испуганно зажмурилась, надеясь, что это не взаправду. Но когда я открыла глаза, слова на жребии не изменились. Это конец. Я не то что не смогу проехать схему – эту лошадь у меня даже поседлать не получится. Все внутри похолодело, уши заложило, и я не сразу услышала вопрос Алексея Викторовича:

– Катя, кто там у тебя? Мне нужно внести лошадь в список и рассказать, где лежит снаряжение для нее.

Я не могла выдавить ни слова, а потому просто развернула бумажку кличкой к тренеру. Он прищурился и зачитал вслух:

– «Снежная королева». Отлично. Ее снаряжение во втором амуничнике. Уздечка с белой подложкой и голубыми камнями в налобнике.

Кто-то из девочек сзади воскликнул:

– Ого! Снежная королева такая красивая!

Красота – страшная сила, и, видимо, сегодня она меня убьет. Не дожидаясь, когда жеребьевка завершится, я поплелась в конюшню, абсолютно не представляя, как выпутаться из этой ситуации. В коридоре, прислонившись к стене, стояла Алеся и тыкала в экран телефона. Услышав шаги, она на секунду подняла глаза и просияла.

– Катя, я тебя жду! Ну что? Кто тебе достался?

Мой голос охрип, и я почти шепотом ответила:

– Снежная королева.

Эти два слова прозвучали как смертный приговор. Алеся поморщилась, но попыталась отшутиться:

– Идешь по моим стопам. А значит, сдашь.

Я мяла в руках бумажку с кличкой кобылы и не отрывала от нее взгляда.

– Не уверена. Я даже подойти к ней боюсь. Как я буду на ней ездить?

Хотелось забиться в угол и зареветь в голос. Несправедливо. Такой поворот судьбы был похож на издевку. Алеся ободряюще похлопала меня по плечу.

– Ты справишься. Не зря же мы занимались? Да, Снежная королева – сложная лошадь, но и к ней можно найти подход. Надо только подумать, какой лучше.

Я шмыгнула носом, а Алеся принялась рассуждать:

– Грубить ей нельзя. Она нервная. И с кобылами такой метод не работает. Но и только за счет похвалы далеко на ней не уедешь.

Девушка склонила голову набок, и взгляд ее сделался стеклянным.

– Как же у меня получилось проехать на ней схему несколько лет назад?

Даже если Алеся вспомнит, как у нее получилось совладать со строптивой кобылой, это ничем мне не поможет. Я не Алеся, и после того, как Снежная королева чуть не затоптала меня, я с опаской проходила даже мимо ее денника. Из раздумий девушку вывел звонок мобильного. Она деловито ответила:

– Добрый день. Конечно. Сейчас приду.

Убирая телефон в карман, она с сожалением проговорила:

– Катя, извини, мне идти надо. К Рокки приехал ветеринар зубы пилить, а то он уже себе щеку накусал. Но я найду тебя, как только освобожусь.

Моя последняя ниточка надежды ускользала из рук. К кому обратиться за помощью? Алексей Викторович не имеет права нам подсказывать. Мои одногруппники вряд ли знают, как справиться с такой сложной лошадью. А если даже кто-нибудь из них догадывается, то, скорее всего, не поделится этим знанием. Родители ничего в этом не понимают. А мама еще и порадуется, если я не сдам экзамен и можно будет отдать меня во что-то более творческое. Вот если бы Артур был здесь… И разговаривал со мной. Я вздохнула и погрустнела еще больше. Алеся восприняла это на свой счет и затараторила:

– Ты разберешься. На последних занятиях все получалось прекрасно. Просто постарайся не зажиматься и делать все так же уверенно и четко, как на Патриоте. И еще. Маленькая хитрость: порядок элементов в схеме на экзамене в первом году вы придумываете сами, поэтому, если лошадь где-то поймет тебя неправильно и ошибется, делай вид, что так и задумано. Просто быстро перестрой езду.

Я бездумно кивала, стараясь запомнить и осознать слова Алеси. Страх овладел каждой клеточкой моего тела. Девушка быстро обняла меня и понеслась к деннику Рокки. А я на ватных ногах пошла искать снаряжение Снежной королевы.

Поиски были недолгими. Седло висело на самом удобном кронштейне, а уздечка сверкала голубыми камнями, притягивая внимание. И даже этот блеск казался мне опасным. Я положила все снаряжение рядом с денником кобылы и взяла недоуздок. Чем ближе и неотвратимее становился момент нашего общения со Снежной королевой, тем чаще мне вспоминались кованые копыта, пролетающие рядом с моей головой, и обезумевшие глаза испуганного животного.

Наверное, сейчас мои собственные глаза были похожи на глаза диво ново в тот момент. Отчаяние, зародившееся в районе солнечного сплетения, пускало холодные липкие щупальца по всему телу. Руки заледенели, а колени дрожали, хотя в конюшне было по-летнему душно. Краем глаза я увидела чью-то приближающуюся фигуру, а затем рядом прозвучал голос, который я хотела бы услышать меньше всего:

– Соколова, похоже, это наша последняя встреча? На Снежной королеве ты точно экзамен не сдашь. Может, даже пробовать не будешь? Мало того что опозоришься, так еще и убьешься, – Марк издевательски улыбался и подбрасывал в руках новый глянцевый шлем.

Я до боли сжала недоуздок, пытаясь сдержать слезы. Марку удалось надавить на самое больное.