Проблеск истины - Эрнест Хемингуэй

— У тебя и с остальными порядок. Ах, как хочется поскорей увидеть Уилли!

— Вот уж у кого все в порядке. Не то что у нас.

— Мы тоже стараемся.

Никто не знал, когда прилетит самолет, и прилетит ли вообще. Подтверждения запроса, который должен был послать полицейский, мы не получили. При хорошем раскладе самолет ожидали не раньше полудня, хотя из-за скверной погоды над Чулусом или над восточным склоном горы Уилли мог вылететь пораньше. Я встал и посмотрел на небо. Над Чулусом собирались тучки, но над вершиной было ясно.

— Так хочется сегодня полетать!

— Дорогая, еще полетаешь много раз. Сегодня у нас рутина.

— И над Чулусом пролетим?

— Непременно. Куда захочешь, туда и полетим.

— Когда я добуду льва, давай слетаем в Найроби. Надо кое-чего купить для Рождества. Потом вернемся, нарядим елочку. Подходящее дерево уже выбрали, и носорог не помешал. Все будет очень красиво, я должна еще купить пару пустяков. Ну и подарки для всех.

— Когда добудем льва, Уилли прилетит на «сессне», и ты посмотришь Чулус, и к вершине поднимемся, если хочешь. А потом полетишь с ним в Найроби.

— Нам хватит денег?

— Конечно.

— Я хочу, чтобы ты узнал что-то новое, интересное, чтобы тебе была польза, а не просто деньги на ветер. Не важно, что тебя интересует, лишь бы ты был счастлив. И любил меня больше всего на свете.

— Я тебя люблю больше всего на свете.

— Я знаю. Только не делай другим людям больно.

— Каждый кому-то делает больно.

— А ты не делай. Занимайся чем угодно, мне все равно, только никому не причиняй боль, не ломай ничьих жизней. И не говори, что случай безнадежен. Это слишком просто. Мне нравится, как ты и твои друзья вечно все выдумываете и живете в воображаемом мире; иногда я даже над вами смеюсь. Но это не мое, я выше воображаемой чепухи. Ты должен понять, я же, можно сказать, твой брат. А вот Стукач тебе не брат.

— Это он сам придумал.

— А потом фантазия вдруг становится реальнее жизни, как будто тебе руку отрубили: хрясь! Взаправду отрубили, не во сне. Знаешь, как Нгуи рубит мясо своей пангой. Нгуи, кстати, действительно твой брат.

Я ничего не сказал.

— И с этой девчонкой ты разговариваешь так… резко. Как Нгуи разделывает тушу. Совсем не похоже на привычную жизнь, когда всем хорошо и все друг друга любят.

— Разве тебе не хорошо?

— Конечно, хорошо. Я никогда не была счастливее. Теперь я стреляю как следует, и ты за меня спокоен, и я уверена в себе… Только боюсь, это скоро пройдет.

— Не пройдет.

— Ты понимаешь, что я имею в виду. Все хорошо, и вдруг какое-то жуткое железо проглядывает сквозь завесу милой фантазии, сквозь сказочный и добрый мир, каким он был в детстве. Мы живем у подножия вершины, как в раю, и каждый день красив невыразимо, и вы с вашими шуточками забавны и милы, и все вокруг счастливы, и любят меня, и я их тоже очень люблю. И вдруг — хрясь…

— Понимаю, котенок. Но и ты пойми: все просто только на первый взгляд. Я ведь девчонке не грублю. Просто соблюдаю здешние приличия.

— Пожалуйста, не говори с ней резко в моем присутствии.

— Не буду.

— А со мной в ее присутствии?

— Тоже не буду.

— И на самолете ее кататься не повезешь?

— Конечно, нет, дорогая. Обещаю.

— Я так скучаю по Отцу… Хоть бы уже Уилли скорее прилетел.

— Да. — Я опять привстал, чтобы проверить погоду. Тучи над Чулусом сгустились, однако вершина была по — прежнему отчетливо видна.

— Надеюсь, вы не собираетесь этого беднягу сбросить с самолета? С тебя и Нгуи станется.

— О Боже! Ну что ты говоришь? Мне бы такое и в голову не пришло.

— А мне пришло, когда я слушала ваш разговор.

— И у кого из нас после этого скверные мысли?

— Дело не в том, какие у кого мысли. Просто вся ваша компания… вы делаете все с какой-то чудовищной спонтанностью, словно и не думая о последствиях.

— Дорогая, я постоянно думаю о последствиях.

— Не знаю… Эта ваша внезапность, бездушность… И шуточки дурацкие. В каждой шутке запах смерти. Я хочу, чтобы было как раньше, когда все друг друга любили.

— Осталось потерпеть совсем чуть-чуть. Сумасшедший дом продлится максимум два-три дня. Этих людей поймают, куда бы они ни пошли. А сюда они вряд ли сунутся.

— Помнишь, как здорово было раньше? Мы каждое утро просыпались с ожиданием чуда. Ненавижу, когда охотятся на людей.

— Дорогая, никто ни на кого не охотится. Слава Богу, ты не видела, как это бывает. На севере — другое дело. А здесь все с нами дружат.

— Только не в Лойтокитоке.

— Их скоро поймают, это же ясно. Не стоит из-за них переживать.

— Я переживаю за вас. Не люблю ваши жестокие игры. Отец не был жестоким.

— Хм… Ты уверена?

— По крайней мере не так, как ты или Джи-Си. Даже вы с Уилли, когда сходитесь, начинаете друг друга подстрекать.