Хлеб великанов - Мэри Вестмакотт

1

Дружба с Себастьяном Левиным быстро развивалась и расцветала, частично из-за того, что приходилось соблюдать секретность. Мать Вернона пришла бы в ужас, услышав об этом. Левины, конечно, в ужас бы не пришли, но их благодарность могла привести к столь же плачевным последствиям.

Время учебы тянулось для бедной Джо медленнее улитки. Она общалась только с гувернанткой, которая приходила по утрам и не слишком жаловала прямолинейную, склонную к бунтарству ученицу. Джо жила по-настоящему только во время каникул. Приезжал Вернон, и они пробирались к месту тайных встреч, возле дыры в заборе. Они придумали систему условного свиста и множество других не слишком необходимых сигналов. Иногда Себастьян приходил раньше них; тогда он лежал в зарослях чертополоха, и его желтое лицо и торчащие уши странно контрастировали с нью-йоркским костюмчиком.

Конечно, они не только играли, но и разговаривали, да еще как! Себастьян рассказывал о России. Они узнали про погромы. Сам Себастьян не бывал в России, но жил среди русских евреев, и отец его чудом спасся во время погрома. Иногда Себастьян произносил что-нибудь по-русски — это приводило Вернона и Джо в полный восторг.

— Нас тут терпеть не могут, — говорил Себастьян. — Ну и что! Все равно им без нас не обойтись, потому что мой отец очень богат. А за деньги можно купить все!

Вид у него при этом был страшно вызывающий.

— Не все можно купить за деньги, — возражал ему Вернон. — Сын старой Николь пришел с войны без ноги. Ни за какие деньги у него не вырастет новая нога.

— Не вырастет, я и не говорю. Но за деньги ты купишь хорошую деревянную ногу и самые лучшие костыли.

— Я однажды ходил на костылях, — сказал Вернон. — Это было интересно. У меня тогда была ужасно хорошая няня.

— А если бы ты не был богатым, ничего этого у тебя бы не было.

Он богат? Наверное. Он об этом не задумывался.

— Хотела бы я быть богатой, — сказала Джо.

— Можешь выйти за меня замуж, когда вырастешь, — сказал Себастьян, — и станешь богатой.

— Боюсь, Джо не понравится, если к ней никто не будет ходить, — предположил Вернон.

— Это меня не волнует, — сказала Джо. — Мне дела нет до того, что скажет тетя Майра и другие. Если захочу, то выйду за Себастьяна.

— И люди будут к ней приходить, — сказал Себастьян. — Ты не понимаешь. Евреи такие могущественные! Папа говорит, что без них никто не сможет обойтись. Вот ведь сэру Чарльзу пришлось продать нам Дирфилдс.

Вернон, похолодев, безотчетно ощутил, что говорит с представителем враждебной расы. К Себастьяну он не испытывал вражды — она давно исчезла. С Себастьяном они всегда будут друзьями, он не сомневался.

— Деньги, — говорил Себастьян, — это не просто чтобы покупать вещи, это гораздо больше. И не только власть над людьми. Это… это возможность собрать вместе много красоты.

Руки его взметнулись в каком-то пылком неанглийском жесте.

— Что ты имеешь в виду? Как это — собрать вместе?

Себастьян не смог объяснить. Слова вырвались у него сами собой.

— Все равно, вещи — это еще не красота, — сказал Вернон.

— Красота. Дирфилдс красивый, а Эбботс-Пьюисентс еще красивее.

— Когда Эбботс-Пьюисентс будет принадлежать мне, — сказал Вернон, — ты можешь приходить и жить там, сколько захочешь. Мы всегда будем друзьями, что бы там люди ни говорили, правда?

— Мы всегда будем друзьями, — сказал Себастьян.

2

Мало-помалу Левины пробивали себе дорогу. Церкви был нужен орган — мистер Левин презентовал его. По случаю загородной вылазки хора мальчиков Дирфилдс распахнул свои двери и угощал клубникой со сливками. В Лигу Подснежника[10]поступил крупный взнос. Куда ни повернись, везде ты натыкался на богатство и щедрость Левиных.

Люди стали говорить так:

— Конечно, они совершенно невозможны, но они такие добрые.

Было слышно и другое:

— Ах! Конечно, они евреи, но глупо иметь какие-то предубеждения на этот счет. Многие хорошие люди были евреями.

Говорят, викарий к этому добавил: «В том числе Иисус Христос», — но этому не очень верили. Викарий холост, что весьма необычно, он носится со странными идеями о Святом Причастии, иногда произносит непонятные проповеди, но, чтобы он мог произнести что-то кощунственное, в это никто не верил.

Именно викарий привел миссис Левин в кружок кройки и шитья, который собирался два раза в неделю, чтобы снабдить необходимыми вещами наших храбрых солдат в Южной Африке. Встречаться с ней дважды в неделю было как-то неловко, но в конце концов леди Кумберли, тронутая огромным взносом в Лигу Подснежника, сделала решительный шаг и пригласила их к себе. А куда леди Кумберли, туда и все.

Не то чтобы с Левиными очень сблизились, но их официально признали. Люди стали говорить:

— Она очень добрая женщина, хотя одевается она просто немыслимо.