Мой друг, покойник - Жан Рэй

А почему жена Крама, местного кузнеца, родила настоящего монстра — младенца с громадной головой и черными толстыми губами, как у ульмского дога? Да потому, что она смотрела на окошко Хаанса! На то самое окошко, в котором он торчал целыми днями и совершал свои дьявольские превращения.

Добрых пятнадцать лет я прожил в тупике Пи Гриеш, и он всегда выглядел унылым, словно в нем беспрестанно молотил дождь. Целыми днями по тупику слонялись пугливые псы и коты в поисках подруг и гнилых костей. А напротив окон моей комнаты стоял давно запустелый дом.

Но однажды двери этого старого особняка распахнулись, скрипя своими петлями, с окон стерли пыль, а грузчики внесли в дом мебель и посуду.

Так со мной по соседству поселился Хаанс.

Первое время он не показывался, а плотные шторы на окнах не позволяли рассмотреть, что творилось внутри дома. Ах! И почему только эти шторы не остались задернутыми навечно!?

Однажды утром я увидел, как одна штора в окне медленно поднялась. Я подошел, чтобы пожелать соседу доброго утра и закричал от ужаса.

У моего соседа не было головы!

А руки продолжали спокойно тянуть шнур!

Минуту спустя в нескольких дюймах от его шеи я заметил бесформенный кусок плоти, вскоре превратившийся в голову. И эта висящая в воздухе голова поздоровалась со мной… Глаза ее в упор смотрели на меня…

После этого я заболел. А Хаанс, проклятое чудовище, осмелился навестить меня! Он был очень мил и принес мандарины. Он сказал, что так поступают добрые соседи. Он побыл у моей постели целых полчаса, и мне постоянно казалось, что его голова вот-вот отскочит от тела. Но ничего не произошло. Тогда я собрал всё свое мужество и спросил, почему он занимается столь мерзким колдовством. Он как-то странно глянул на меня и ушел, не сказав ни слова. Но я расслышал, как она сказал экономке слова «жар» и «бредит».

Некоторое время спустя он пришел снова, но я отказался принять его, сославшись на обострение болезни. Он приходил еще три раза, и три раза под разными предлогами отказывался принимать его. Больше он не заходил, а позднее относился ко мне с заметным холодком.

Однажды, подняв глаза к его окну, я увидел отвратительно, гримасничающее лицо, лицо Хаанса, но со страшно искаженными чертами — на голове торчали шишки, а громадные выпученные глаза наезжали на щеки!

Долгое время я не осмеливался глядеть на страшное окно. А когда решился на это, сквозь стекло за мной наблюдало уже другое чудовищное лицо.

Однажды его руки отделились от тела и стали хватать пустоту. В другой раз его тело разделилось надвое, а как-то он даже превратился в шар с длинными змеящимися руками.

Однажды в переулке раздался крик. Старуха, которая вела хозяйство Хаанса, стучалась в дверь с воплем:

— Он умер, он умер!

Сколько мужества мне понадобилось, чтобы переступить порог колдовского дома. Я ожидал увидеть на лице покойного ужасные гримасы смерти.

Ничего подобного. Хаанс лежал на своей постели, лицо его было безмятежным, как мрамор. Я оглядел его комнату с нескрываемым любопытством. Удивительно дело, но она совсем не походила на логово мерзкого колдуна: никаких черепов, никаких чучел ночных птиц, нигде не было перегонного куба, отсутствовали охапки целебных трав. И вдруг я вскрикнул от ужаса — я бросил взгляд на фасад своего дома. Он был перекошен, словно от боли! Окна, карнизы и кирпичи искривились и переплелись между собой.

А потом, мсье… потом… Ах! Как я смеялся! Я хохотал и не мог остановиться… Мне смешно до сих пор.

Я понял…

Вам, конечно, знакомы странные оптические искажения, вызываемые дефектами оконного стекла? Это был тот самый случай, но многократно умноженный!

С тех пор всё сделанное из стекла вызывает во мне необоримый ужас. Поэтому меня и поместили сюда. Вы думаете, это сумасшедший дом? Ну что вы! Это дом без стекол. У вас есть очки? Никогда не носите их! Иначе ваши глаза наполнят мою душу ужасом. Скажите… Может, вы хотите прочесть мой труд о необходимости уничтожения стекла? Это — шедевр…