Шар Иваныч - Лами Данибур

Отсидел своё. Как отпустили, подальше убёг в спальный район, и Рыжая со мной. Сначала с бабками пытался сдружиться. Тяжело давалось. Боялись они меня. А вот Рыжая умела в глаза заглянуть так, чтобы достать до дна. Ходили побирались.

Бабки нас цыганами и прозвали. Хорошо было с Рыжей моей! Весело! Котов наглых рвали да в собачью рулетку каждый день играли. Любили под колёса выбегать и лаять, пугая водителей. Слаженно получалось.

А сдохла по глупости. Дорогу-то она переходить умела, а во дворах забывалась и носилась, как угорелая, вот и попала под колёса. Хорошо сразу отошла, даже заскулить не успела. Я психанул, гонялся как ошалелый, на людей кидался, опять в приют загремел, повезло, хоть не пристрелили! Там в соседней клетке щенок-сосунок сидел. Как на меня похож! Опекал его:

— Не боись, Лайчонок! Не пропадёшь! Жизнь только начинается!

А он смотрит глазками-бусинками и зубами стучит.

Бывало, человеки приезжали. По кругу ходят, в клетки заглядывают, ищут! Мимо меня, конечно, кому нужен старый зубоскал! А вот однажды тётка с красным хохолком увидела маленького Гавкалку и:

— Ох, Мишаня, гляди-ка, наш! Забираем!

— Ну, — думаю, — в ошейнике родился! Повезло! Будет в квартирах корма жевать да на газоны мочиться.

Эта тётка с хозяйкой приюта снюхалась, частенько наведывалась. Чё-та вечно там привозила-отвозила. Вот я и разнюхал, где обитает мой дружок. Через год повадился к ним во двор приходить и умирающим прикидываться. Весь квадрат меня кормил. И эта с хохолком тоже. Важная такая! Как-то раз вывела Гавкалку и закрыла на детской площадке под замок. Кинула ему туда мячик, пущай развлекается!

Глянул я на него — дело дрянь! Кобель здоровый вымахал, а яиц-то нет!

Тётка бабкам жалится:

— Мой Тайсочка неделю назад не то что-то скушал, облевался. Пришлось к ветеринару вести. Теперь вот уколы ему колем для профилактики. А ещё мы третью прививку сделали, и таблетку за тыщу рублей ему купила. Съест раз в год, и все блохи, глисты сразу сдохнут, и ни один клещ не прилепится!

«Ой, — думаю, — беда! Что тут скажешь? Люди! Никаких мозгов у них не разумеется! Что за собака без блох? Загубили пса! На корню загубили!»

Убёг я подальше, чтобы не видеть, как малец мой не живёт, а мается.

Никак им не понять, что собака у человека свободу крадёт, а человек у собаки волю. И попадают оба в рабство. Псине расплата — вечная верность, а человеку — украденное время. Оба друг дружку выпьют и останутся ни с чем.

— Как это, дедушка Цыган? Разве найти себе хозяина — не счастье для собаки?

— Да какое ж это счастье? Самообман!

Помнится, в одну зиму загрустил чавой-то. Будку вспомнил, Сашку-электрика. Детей евоных, что в дом меня мальцом таскали на диванах тиливизеры смотреть. А зима в тот год холодная, ох, какая жгучая! Аж жалко себя стало! Всё, думаю, остепениться пора! Хозяин мне нужен. Пущай заботится!

И жизнь исполнила желание! Попался я одной такой в сезон разбитой любви. Грустила по кому-то. Что она во мне нашла? Говорит, на Барона её похож из детства, который от чумки издох.

Притащила меня в дом и давай уваживать! Мыть, сушить, блох долой, ошейник кожаный, всё, как у породистых! Утром-вечером — стул по расписанию. Днём кукуй, жди её с работы! Потом ублажай: сидеть, лежать, лапу. Старался я, и она старалась оскала моего не пугаться. Подруги-други звали в гости — нельзя! Барон один дома. Ей бы жить и жить, а она не может! Расписание не позволяет. Ведь у неё две заботы: коробочка да я.

— Какая, дед, коробочка?

— Да телефон — эбонитовый друг. Люди смотрят в него днём и ночью, как заворожённые, теряют себя. Вот и я для неё вроде той коробочки стал.

Дни напролёт маялась, проваливаясь то в телефон, то в обязанности накормить, вычесать, выгулять.

— Ну, думаю! Спасать девку надо! Воруем время друг у друга, а жизнь-то мимо! Хорошая была страдалица, заботливая страсть какая! Не мог я и дальше использовать её, да и убёг, куда ветер понёс!

Вот с тех пор я и один.

— Ты не один, Цыган! Ты с нами!

— С вами, с вами! Эх, братва! Счастливый я пёс! Ни о чём не жалею!

А тебе, Жук, так скажу: беги, куда тянет! Не бойся жизни! Не прячься от неё!

Знаете, что, ребята? Не хочу я подыхать, маясь животом. Негоже это! Пойду-ка поиграю с костлявой в последний раз! Бывайте!

Вылез Цыган из теплотрассы и поплёлся к ближайшему шоссе.

Ночь. Луна. Иней на деревьях блестит. Зрачки сверкают. Тело дрожит. Полон страха и благоговения. Вот на холме показались яркие огни смерти. Собрал пёс остаток сил и пустился навстречу. Ослепила смерть фарами, размозжила колесом, и «покатились глаза собачьи золотыми звёздами в снег».1

Найти автора в соцсетях можно по ссылке:

https://vk.com/lami_danibur

Примечания

1

Цитата из стихотворения С.А. Есенина «Песнь о собаке», 1915.