Никола зимний - Сергей Данилович Кузнечихин

жалея ладоней. Когда нога почувствовала дно, решил, что уже выплыл, открыл глаза, но увидел только серые камни, которые почему-то шевелились, стало страшно. Оттолкнулся от «живых» камней и поплыл, судорожно загребая воду под себя. Второй раз осмелился открыть глаза, когда ударился коленом о камень. Тулуп стоял на берегу, выжимал трусы и самодовольно улыбался. А его колотил озноб, и было безразлично, кто победил.

Дома подслушал, как отец оправдывается:

– Дура ты! Ничего не понимашь бабьей головой. Надо было обязательно выпить. Я и проспорил для этого. Зато шабашка мне достанется. И пушнину осенью не кому-нибудь, а ему сдавать. Ничего баба не понимат.

И Колян ничего не понял, а вот запомнилось же…

* * *

Но это запомнилось навсегда. И как такое забудешь?

В то лето он сильно вытянулся. На физкультуре стоял левым в строю. И неудивительно, если припомнить, что в третьем классе отсидел два года. Был старшим и на вид, и по интересам. Усишки начали пробиваться, да и на девок поглядывал со смутными желаниями.

По осени все путные мужики уходили в тайгу на промысел. Ему тоже не терпелось, просился, но отец не брал, велел доучиваться, хотя бы восьмилетку закончить. Скучно полдня валять дурака, да еще и краснеть, когда училка вызовет к доске. А после уроков с урчащим животом бежать домой. Вроде не уработался, а жрать хочется. На рыбалке почему-то терпеть намного проще. Пока мать разогревает щи, рука с ножом сама тянется к шмату сала. Прибежал, а в избе гостья, тетка Лиза. Овдовела два года назад, дочка в городе замуж вышла, тоскливо ей одной – вот и ходит к ним поболтать. Если мать делом занята, в помощницы напрашивается. Тетка старательная, аккуратная, зато и сама, если в хозяйстве мужские руки потребуются, не стесняясь, приходит попросить помочь. Пока хлебал щи, тетка Лиза молча смотрела на него и кивала головой, а когда отодвинул чашку, спросила:

– До отвороту нажабался? Молодец, работяшшим мужиком вырастешь. Так ить и вырос, однако, уже и теперь мужик. Я и проглядела, как вымахал.

– Позавчера вроде здоровались. За два дня, чё ли, вырос?

– Дык позавчера голова была другим забита, по-другому и смотрела на тебя, а теперь нарочного нашла, чтобы гостинцы в город отправить. Нинка-то родила, свинню надо забить, вот и смотрю, што мужик за столом.

– Да не управицца он, – засомневалась мать.

– А кого там управляцца, видел, поди, как папка делат.

– Не только видел, но и помогал, – загорелся он.

– Ага, помогал, из пузыря мячик надуть, – засмеялась мать.

– Так это когда совсем челяденком был.

– А теперь мужиком стал.

– Готовый мужик! – вступилась тетка Лиза и, не ослабляя напора, взяла его под руку. – Так, может, сейчас и пойдем?

– Запросто.

– Вы посмотрите на него! Запросто ему! Ой, подруга, натворит парень дел, потом не обижайся.

– Никово не натворит. Вечером печенки принесу. Собирайся, Николай.

– Сейчас пойдем, только мне к Тулупу забежать надо, обещал ему.

Тулупу он ничего не обещал, но дома не было тозки, отец унес в тайгу, а запасливый дядька Павел на промысел не ходил, но ружье в чулане держал, на всякий случай. Застать Тулупа нетрудно, он целыми днями сидел дома.

– А зачем тебе тозка?

– Тетка Лиза попросила свинню забить, – небрежно отмахнулся он.

– Взаправду, чё ли?!

– А чё, я и прошлой осенью, считай, один управился, папка с похмелья болел и только мешался. – Не хотел врать, но как-то само с языка сорвалось. – Если не веришь, пойдем со мной, сам увидишь.

– Не, лучше почитаю, и не люблю я смотреть, как беззащитных животных убивают.

Тулуп сходил в чулан и принес тозку, завернутую в тряпку. Отдал легко, словно лопату какую-нибудь. Не любил он оружия, не было к нему интереса. Когда еще совсем челядятами были, нашли на берегу настоящий охотничий нож, вместе увидели, но Тулуп стоял ближе и поднял первым. Он выпрашивал, но тот зажмотился, а через день увидел у него прожигательное стекло и сам предложил сменяться. При этом каждый считал, что обхитрил приятеля.

– Вечером верну.

– Не надо, вечером отец с работы придет, ругаться будет. Приноси днем. Он все равно не хватится.

Так вот запросто отдал оружие в чужие руки. А сам он вряд ли бы доверил.

Тетка Лиза уже вывела свинью из хлева, поставила греться два бачка воды, чистые тазы приготовила и дощатый щиток под тушу помыла и ножом отскребла. Все продумала – дело оставалось за ним. Пока хвастался, был уверен, что справится, представлял себя взрослым мужиком, а увидел, как складно подготовилась хозяйка, и уверенности поубавилось. Тетка Лиза плеснула в тазик пойла и, присев на корточки около свиньи, чесала ей брюхо и приговаривала:

– Поешь, поешь напоследок…

Он зарядил тозку. Наметил звездочку на лбу, как делал отец, а с выстрелом тянул.

– Теть Лиз, ты бы отошла на всякий случай.

– А ково отходить-то, так она спокойнее, когда я рядом. Свиння-то мелкая, ей много не надо.

Выстрел получился точный. Свинья молча ткнулась носом в таз. Когда убирал его, увидел дырку от своей пульки.

– Извини, теть Лиз, таз нечаянно прострелил, ошибся маленько.

– Да ладно, он все одно поганый, залеплю чем-нибудь. Спасибо, што со скотиной легко управился, не мучал беднягу.

Когда нес домой печенку, чувствовал себя героем.

Телефонов у деревенских не было. Все новости узнавали в магазине. На другой день возле школы его окликнула продавщица Ольга Шумакова.

Он побаивался эту Шумакову. И не только он. И другие пацаны, и взрослые парни. Не похожая была на деревенских, хотя здесь и родилась и выросла. После школы поступила в институт на экономиста, но не доучилась, вышла замуж. А через год вернулась в деревню, потому что мужа посадили, и был он, по слухам, в большом авторитете. Поговаривали, что и она в одной шайке с мужем ходила, но вовремя успела уехать. Болтать можно что угодно, если правду не у кого узнать. А сама она в откровенные разговоры не ввязывалась. Даже с бывшими школьными подругами. Жила на отшибе. После работы шла домой, в клубе не появлялась. Выпившие мужики в магазине пытались подкатываться, но она сразу осаживала, предупреждала, что жене передаст, и руки распускать неудобно – прилавок мешает. Но все-таки надежнее сдерживало наличие загадочного мужа-бандита – пусть он и в зоне, да мало ли, руки у них длинные. Вернулась из города, но хозяйство держала.

Окликнула, по-взрослому имени назвала.

– Николай, дело к тебе есть. Тетка Лиза похвасталась, что свинью забил, может, и меня выручишь?

В магазине бывал редко, но как-то заскочил украдкой купить