Весной и другие рассказы - Ги де Мопассан

она также смотрела на меня, – но только время от времени, как ваша соседка сию минуту. Наконец, после того, как мы насмотрелись друг на друга, Мне показалось, что мы достаточно знакомы, чтобы завязать разговор, и я заговорил с нею. Она ответила. Она была решительно очень мила, как и все окружающее. Она опьяняла меня, дорогой мой! В Сен-Клу она сошла, – я последовал за ней. Она должна была отнести заказ. Когда она вернулась, пароход уже ушел. Я пошел рядом с нею, и разлитая в воздухе нега заставила нас обоих вздыхать.

– Как хорошо теперь в лесу, – сказал я.

Она ответила: – О, да!

– Не пройтись ли нам, мадмуазель?

Она бросила на меня украдкой быстрый взгляд, как бы для того, чтобы лучше определить, чего я стою; потом, после минутного колебания согласилась. И вот мы пошли рядом по лесу. Под еще редкой листвой, высокая, густая, ярко зеленая, точно покрытая лаком трава была затоплена солнцем и полна маленьких животных, которые также любили. Везде раздавалось пение птиц. Тогда моя спутница, опьяненная воздухом и ароматом полей, стала бегать и прыгать, я также побежал сзади, подпрыгивал подобно ей. Иногда, сударь, превращаешься в дурака! Потом она стала напевать множество вещей: арии из опер, песенку Мюзеты. Песенка Мюзеты! Какой поэтичной казалась она мне тогда. Я чуть не заплакал. Как кружит нам головы весь этот вздор: никогда не женитесь, послушайте меня, на женщине, которая поет на лоне природы, в особенности, когда она поет песенку Мюзеты!

Она вскоре устала и села на зеленом откосе. Я расположился у ее ног и схватил ее руки, маленькие исколотые иглой руки; это растрогало меня. Я подумал: – Вот знаки святого труда. – О, сударь, сударь! знаете ли вы, что значат они, – эти знаки святого труда? Они говорят о сплетнях мастерской, о сальностях, рассказываемых шёпотом, о загрязненном воображении, об утраченном целомудрии, о бессмысленной болтовне, об убожестве повседневных привычек, об узости кругозора женщин из простонародья, царящей в голове той, которая носит на конце пальцев знаки святого труда. Мы стали глядеть друг другу в глаза. Какую власть имеет взгляд женщины, как он волнует, захватывает, овладевает, господствует! Каким бесконечно глубоким и многообещающим кажется он! Это называется глядеть в душу! Что за вздор, сударь! Если бы действительно видели душу, не делали бы глупостей, поверьте.

Одним словом, я попал, как кур во щи, сумасшедший. Я хотел обнять ее. Она сказала: – Лапы прочь!

Тогда я стал подле нее на колени и открыл перед ней свою душу; я излил переполнявшую меня нежность. Она, казалось, была удивлена переменой моего поведения и посматривала на меня искоса, как бы говоря: А, вот как можно играть тобой, голубчик! ладно! посмотрим, что будет дальше.

В любви, сударь, мы всегда простаки, а женщины коммерсанты. Я, конечно, мог бы взять ее; я понял после свою глупость, но я не искал тогда тела; мне нужна была нежность, нечто идеальное. Я изливал свои чувства, тогда как мне следовало лучше использовать время. Когда ей надоели мои излияния, она встала, и мы вернулись в Сен-Клу. Я расстался с нею только в Париже. У нее всю дорогу был такой печальный вид, что я спросил ее, что с ней. Она ответила: – Я думаю, что это день, каких немного в жизни. Сердце у меня чуть не выскочило из груди.

Я увидел ее снова в следующее воскресенье, через неделю опять, и так каждое воскресенье. Я возил ее в Буживаль, Сент-Жермен, Мэзон-Лафит, Пуасси; всюду, где разыгрываются любовные истории предместья. Маленькая плутовка, в свою очередь, «воспылала ко мне страстью». Я окончательно потерял голову и через три месяца женился на ней.

Что делать, сударь! – Я был одинокий чиновник, без семьи, никто не мог дать мне совета. Воображаешь, что женщина скрасит жизнь! И женишься на этой женщине. Тогда она начинает ругать вас с утра до вечера, ничего не понимает, ничего не знает, болтает без умолку, поет во все горло песенку Мюзеты (о, эта песенка Мюзеты! она может вымотать всю душу!), дерется с угольщиком, рассказывает дворничихе подробности относительно своей семейной жизни, поверяет соседней горничной все тайны алькова, вводит своего мужа в долги; и голова у нее начинена такими глупыми историями, такими идиотскими суевериями, такими забавными мнениями и чудовищными предрассудками, что я, сударь, плачу от отчаяния всякий раз, как говорю с ней.

Он замолк, слегка задыхаясь и очень взволнованный. Я смотрел с жалостью на этого наивного беднягу, как вдруг пароход остановился. Подошли к Сент-Клу. Маленькая женщина, которая взволновала меня, встала, чтобы сойти на берег; проходя мимо, она бросила на меня взгляд, и на лице ее мелькнула улыбка, одна из тех улыбок, которые доводят вас до безумия; затем она спрыгнула на пристань. Я бросился вслед за нею, но мой сосед схватил меня за рукав; я высвободился резким движением; он вцепился в полы моего сюртука и тянул меня назад, повторяя: Вы не пойдете! Вы не пойдете! – таким громким голосом, что все обернулись; вокруг нас раздался смех, и я остановился в бешенстве, испугавшись скандала и боясь попасть в глупое положение.

Катер тронулся. Маленькая женщина, оставшаяся на пристани, с разочарованным видом глядела, как я удаляюсь, в то время как мой мучитель шептал мне на ухо, потирая руки: Хотя я причинил вам неприятность, но оказал услугу, верьте мне.

Избавление

Маленькая маркиза де-Ренидон влетела в комнату, как камень через разбитое окно, и прежде чем заговорить – принялась хохотать. Она хохотала до слез, как делала это месяц тому назад, рассказывая свой приятельнице, как изменила маркизу, чтобы отомстить ему: исключительно для того, чтобы отомстить ему, и всего один раз, потому что он слишком глуп и ревнив. Маленькая баронесса де-Гранжери бросила на диван книгу, которую перед тем читала, и, тоже смеясь, с любопытством смотрела на Аннет. Наконец, она спросила:

– Ну, что ты еще наделала?

– О, дорогая моя… Дорогая моя… Это уморительно… уморительно… представь себе… я избавилась!.. избавилась!.. избавилась!..

– Как избавилась?

– Так, избавилась!

– От чего?

– От мужа, дорогая моя! Я избавилась! Я свободна! свободна! свободна!

– Как свободна? Каким образом?

– Каким образом? Развод! Да развод! Я начинаю развод!

– Ты развелась?

– Да нет еще, какая ты глупая! Нельзя развестись в три часа! Но у меня есть доказательства… доказательства… доказательства того, что он мне изменяет… я застала его на месте преступления… представь себе!.. На месте преступления… Он теперь в моих руках…

– Ах, расскажи