Алчность - Анита Берг

весь рост, не в силах отказать себе в удовольствии полюбоваться своим загорелым мускулистым телом. Дитер знал, что благодаря отсутствию на его лице морщин он выглядит лет на десять моложе — на самом деле ему было уже порядком за пятьдесят. У него были чудесные голубые глаза истинного тевтона, но волосы вовсе не белокурые, а темно-каштановые, чуть тронутые сединой на висках. Чтобы компенсировать недостаток сантиметров, он всегда держал плечи расправленными и ходил, полностью выпрямившись. Маленький рост был его болью, но, к сожалению, это невозможно было исправить.

Дитер зашел в душевую кабинку и включил воду, сделав ее максимально холодной. Когда ледяная струя ударила в его напряженное тело, он резко выдохнул и крякнул от удовольствия. Затем опустил взгляд на свой дряблый член, взял его в одну руку и сильно ударил ладонью второй руки. Упершись лбом в облицованную плиткой стену, он горько заплакал — судя по всему, от этой проблемы также не было лекарства.

Уолт Филдинг ощущал сильное раздражение. Он даже накричал на пилота самолета — как будто тот был виноват в том, что неполадки с панелью приборов заставили их приземлиться в аэропорту Ниццы вместо Каира.

— Разве все не проверили в Нью-Йорке?

— Проверили, мистер Филдинг, — ровным голосом ответил Джош Найтингейл, спокойно глядя на своего работодателя. Когда-то он считал Уолта лучшим из возможных боссов, но недавно с тем произошла какая-то перемена, и теперь он вспыхивал просто мгновенно. Большинство служащих эти взрывы повергали в дрожь — но не Джоша. Пилот был одним из двух работников, которые не боялись босса.

— А кто этим занимался? Та же фирма, что и обычно?

— Да, и это первый раз, когда…

— Тогда мы отказываемся от их услуг. Подыщи более надежную компанию.

— Хорошо, мистер Филдинг, — ответил Джош, про себя решив, что не будет этого делать.

— Ты уверен, что мы не можем лететь дальше? Может быть, ты проявляешь чрезмерную осторожность?

— Нет, мистер Филдинг, нам надо сесть. Меня беспокоит датчик температур.

— Кстати, я могу нанять другого пилота. — Уолт сердито посмотрел на Джоша из-под густых светлых бровей.

— Разумеется, можете, мистер Филдинг. И если вы намерены лететь дальше, я советую вам немедленно сделать это — я никуда не полечу, пока самолет не починят.

— А если я прикажу тебе продолжать полет?

— Тогда вы, вероятно, погибнете уже без меня. — Джош пожал плечами, обтянутыми отороченным золоченой тесьмой ярко-голубым кителем, который всегда раздражал его.

— Ты понимаешь, что ты всего лишь ублюдок, который не слушается приказов?

— Нет, сэр, я только проявляю осмотрительность.

Когда, прибыв в роскошный отель, где он всегда останавливался, Уолт выяснил, что его любимый пентхауз кем-то занят, его раздражение лишь усилилось. И сколько он ни бушевал, сколько ни грозил, это ничего не дало — как оказалось, в номере поселилась голливудская актриса, известная своим дурным характером, и менеджер отеля знал, что, если попросить ее переселиться в другой номер, она лишь рассмеется ему в глаза.

— Поехали в «Карлтон», — наконец приказал Уолт шоферу.

Всю дорогу он мрачно разглядывал залитую дождем набережную. «И занесло же меня сюда в такую ночь!» — подумал он. Без сомнения, сегодня в Каннах нет никого, с кем можно было бы интересно провести время.

Служащие отеля «Карлтон» были чрезвычайно обрадованы неожиданному прибытию Уолта Филдинга — одного из богатейших в мире людей, который к тому же никогда не скупился на чаевые. Клиенты вроде Филдинга, если им нравилось пребывание в отеле, потом приезжали сюда каждый год и рекомендовали его своим друзьям и знакомым, так что их всегда ждал самый теплый прием.

Пройдя в свой «люкс» с окнами на Круазетт, Уолт потратил некоторое время на осмотр номера: проверил, комфортабельна ли кровать, посмотрел, достаточно ли велика ванная (а главное, хороши ли здесь полотенца), оценил чистоту помещения и кучу других одному ему известных деталей.

— Ладно, — наконец сказал он дежурному менеджеру, который все это время стоял в прихожей. Тот щелкнул пальцами, приглашая из коридора носильщиков с багажом Уолта. Вместе с ними вошли горничная и слуга — они должны были распаковать сумки. Принесли бутылку виски «Джек Дэниелз» — это был подарок от руководства отеля. Лишь когда Уолт уселся в кресло с бокалом виски со льдом в руке, он позволил себе улыбнуться.

— Отлично, — ко всеобщему облегчению произнес он. — Позвони баронессе Контейл, — обратился он к своей секретарше Бет Ловелл, уже много лет сопровождавшей его во всех поездках.

— Она должна быть в Париже, — ответила Бет.

— Я что, спрашиваю у тебя, где она? Просто позвони ей.

— В Канны или в Париж?

— О, Господи, я не знаю! Позвони ей, и все!

Но баронессы не было, ни по одному номеру — как не было и Сесилии Штерн, когда-то кинозвезды, а теперь первоклассной девушки по вызову. Отсутствовали и остальные женщины, с которыми попыталась связаться Бет.

— Позвонить в заведение мадам Бартелли? — спросила она.

— Я никогда не платил за это и не собираюсь впредь!

— Конечно, мистер Филдинг, — ответила Бет, позволив себе усмехнуться этой откровенной лжи. — Что еще я могу для вас сделать?

— Ничего! — резко выкрикнул Уолт.

Пока секретарша собирала свои записи, он рассматривал ее аккуратную фигурку.

— Наверное, мне следует уволить тебя и взять того, кто выполнял бы свою работу лучше.

— Прекрасная мысль, мистер Филдинг. Вам так будет намного проще. Так что, прощайте? — проговорила Бет, которая и была второй служащей, ничуть его не боявшейся.

— Дерзишь?

— Ну, что вы, мистер Филдинг. Я свободна на вечер?

— Сначала позвони в Каир и объясни, почему я задерживаюсь.

— Хорошо, мистер Филдинг. Я поужинаю у себя в номере.

— Да уж — ты ведь не думаешь, что можешь повсюду шляться за мой счет?

— Разумеется нет, мистер Филдинг. — Бет повернулась, чтобы уйти.

Когда она уже открывала дверь, Уолт произнес:

— Бет, извини, что я сорвался.

— Имеете на то полное право, мистер Филдинг. — Секретарша улыбнулась и вышла за дверь.

Она работала на него вот уже двенадцать лет и знала босса, наверное, лучше, чем кто бы то ни было. В последнее время Уолт был весьма вспыльчив, но о причинах этого состояния Бет не имела, ни малейшего представления. Однако следовало отдать ему должное — когда, как сейчас, причин для вспышки не было, он обязательно извинялся за свою грубость и всегда дополнял извинения небольшим презентом.

Наконец оставшись один, Уолт скинул туфли, расслабил пальцы ног и потер лодыжки. «Странно, — подумал он, — в последние годы после долгих перелетов у меня всегда появляется такое ощущение, будто ступни набухают, хотя раньше ничего подобного я