Бегство к себе - Галина Леонидовна Одинцова

Он выделил меня из множества людей, живущих на планете, а вся планета была для него как дом родной. Она была его воздухом, душой, отдушиной. Он был тем единственным в мире мужчиной, который так сильно доверял мне, слышал, прислушивался ко мне и благодарил…

Больше никто так не относился ко мне, не ценил, не просил выслушать и высказать своё мнение! И никто никогда не говорил за это спасибо.

Меня вообще никто никогда ни о чём не просил и не спрашивал. Никто не прислушивался ко мне и не считал чем-то важным в своей жизни. А он спрашивал и просил, умолял и жалел. Это было так важно и так значимо! Для меня – особенно.

Он знал моё имя. Он умел произносить его так, как никто другой. Он играл моим именем, ласкал его, любил и берёг. Я слушала своё имя из его уст как мелодию, грустную или радостную, чувствовала интонацию его неповторимого голоса – тёплую или строгую, нежную или печальную… Он боготворил моё имя. И бесконечно произносил его так, как будто дышал им.

У него я научилась произносить имена людей. И поняла, как оно, Имя, важно для человека. Как человек, каким бы он ни был, ждёт, что произнесут Его имя, данное однажды родителями на всю жизнь! Как раскрывается и становится ближе тот, кого называют по имени ласково и доброжелательно.

В первый день знакомства он сказал:

– Я понял, болезненно и остро, что нашёл Храм, в котором могу исповедаться. Храм вечен, а я человек. Человек исчезает. Ты мой Храм. Ты самое святое, что есть у меня… Мне подарил тебя Бог! Вопреки всему.

Но ведь храмы тоже не вечны. Он ошибался. Со временем и они рушатся, исчезают, как и все мы, живущие на этой Земле…

А любовь? Была ли она? Может быть, существует то, что выше любви? Или эта необходимость друг в друге, которая не отпускает столько лет, и есть Любовь?

Уже и май на исходе. Природа возрождается и бурлит.

Моя душа ждёт. И я тоже жду. Вопреки всему…

И все эти переживания спрятаны так глубоко, что мне самой трудно думать о них. Мне просто некогда думать о своих переживаниях. Вокруг меня люди, они нуждаются во мне.

Карл Юнг в своих трудах писал: «Когда человек находится наедине с собой, он постепенно снимает свои маски, начинает лучше чувствовать себя и понимать, проявлять собственные желания, меньше зависеть от мнения общества и собственных образов в нём – это то, что люди называют свободой от мнений. После этого человек приступает ко второму этапу собственной трансформации, с вопросом: „как мне стать счастливым?“ Ведь привычное дело: звоним друзьям, детям, супругам и знакомым, чтобы те скрасили наше одиночество, подняли настроение и развеяли хандру. Если рядом никого, на выручку приходят любимые вредные привычки. Мы боимся остаться наедине с собой. Однажды человек осознает, что всё это – временно и каждый раз, оставаясь наедине, хорошее настроение куда-то ускользает, счастье скрывается за тучами. Это этап, во время которого человек должен понять, что лишь он сам ответственен за своё счастье». Мудрые слова. Однако сложно полностью подчиниться им. Этому надо учиться. И я учусь этому постоянно.

На завтрак я опоздала. Меня ждал остывший кофе: Роза позаботилась обо мне, а я не успела ко времени. Пришлось его отставить в сторону. Молоденькая официантка заметила это и принесла новую чашку горячего ароматного кофе сама, не дожидаясь, когда я встану из-за стола и подойду к раздаче. Меня удивляла культура обслуживания в этом санатории. Персонал был ненавязчив и быстро улавливал желания гостей, старался выполнить их, приветливо улыбаясь всем так, как будто рядом близкие люди. Эти улыбки вкупе с создаваемым комфортом делали отдых полноценным и приятным.

Официантка уже унесла все приборы со стола, я приготовилась встать, но Роза внезапно продолжила свою историю. Видимо, ей хотелось как можно быстрее избавиться от своей душевной боли. А я не мешала женщине говорить. Была готова выслушивать исповедь в любое время.

– Ты спросила меня об отце… Через три года я написала письмо своей однокласснице. Мама просила не делать этого. Но я ослушалась. Я написала, что ищу свою подругу по переписке Розалию, а та не отвечает на мои письма. И я решила указать в адресе номер соседнего дома. Это вполне естественно. Подруга жила в соседнем доме и поверила мне. Мы в те годы переписывались с девочками из других городов. Это было модно. И на моё письмо подруга ответила.

– Интересно-интересно! Она не узнала тебя?

– Нет. Она написала, что я погибла. Что мы бросились в горную реку – потом нашли на берегу наши вещи: платья, обувь. А отец вскоре женился. Привёл в дом девушку и не думал даже нас искать. Так я узнала, что мама, оказывается, специально оставила вещи на берегу. Она таким образом заметала наши следы! Но всё же не была уверена, что люди поверят…

– Если бы вы с самого начала знали, что они поверили…

– Да, тогда мы бы свободно передвигались по России, не опасаясь, что нас догонят! Всё было бы иначе! Всё! И не надо было бы мчаться на восток. Не надо было бы прятаться от людей. Сколько нервов потрачено зря! И всё из-за меня. Понимаешь? Я сломала мамину жизнь, укоротила её, испортила. И у меня ничего не сложилось в этой жизни. Были одни неприятности и проблемы.

Роза заволновалась, засуетилась; поглядывая в сторону моря, смахнула накатившие слёзы.

– Прости, Вика, мне надо бежать. Опоздаю на процедуры.

И унеслась, оставив за собой шлейф восточных ароматов. Ей очень шли эти духи. Я подошла к настежь открытому окну. Голова пловца в красной шапочке удалялась всё дальше и дальше от буйков. «Неужели муж?..» – вскользь подумала я и тут же забыла эту мысль. Она не была настолько важной, чтобы её помнить. Впереди был день, полный разных процедур и отдыха на берегу моря.

На пляже было свободно. Я заняла свой удобный шезлонг ближе к воде. VIP-пляж, на который я купила абонемент три дня назад, чтобы отдохнуть, отоспаться и поработать, был в стороне от шумных пляжей с многочисленными отдыхающими. Моей соседкой здесь была жена известного космонавта. Я с ней подружилась в первый же день, и мы нашли много тем для разговоров. Купались, заплывая за буйки, нежились под зонтиками, спали, наслаждались шумом прибоя. Вот и на этот раз мы немного поговорили, обменялись любезностями,