Главный врач - Тихон Антонович Пантюшенко

наверное, долго не оставляет чувство причастности к чему-то масштабному, лишенному мелкой обыденности. Наталья смотрит на незнакомого человека, сидящего рядом. Он почему-то нервничает. Это заметно по тому, как торопливо начинает он время от времени поправлять галстук, одергивать полы пиджака, сметать с плеч невидимые пылинки. Вот человек привел себя в порядок и теперь, казалось бы, может сидеть спокойно в ожидании, когда его пригласят в сто вторую комнату. Нет, он начинает дробно стучать по полу подошвами своих ботинок. Не выдержал, встал. Прошелся по коридору, заложив руки за спину и часто перебирая пальцами. Снова подошел к стулу, на котором сидел раньше, спросил Наталью:

— А вы, извиняюсь, по какому делу?

— Наверное, по такому же, что и у вас.

— Да-да, — согласился незнакомец. — Сюда по другим делам не вызывают.

По коридору прошли несколько человек. Впереди — невысокий седоватый мужчина, на вид лет пятидесяти.

— Первый заместитель министра, — тихо пояснил незнакомец. — А те, что за ним, — начальники управления лечебно-профилактической помощи населению и кадров.

Начальника управления кадров Наталья узнала. Это он был в институте при распределении выпускников, он вместе с проректором предложил тогда ей остаться в аспирантуре. Как это его?.. Да, Гордейчик, Семен Борисович Гордейчик. Сравнительно молодой, наверное, не больше сорока. Но уже наметились залысины.

Минут через десять в сто вторую комнату были приглашены Норейко и Титова. О результатах проверки письма доложил Михаил Яковлевич Сомов.

— Инна Кузьминична, — обратился заместитель министра, когда закончил свой доклад Сомов. — Объясните нам, пожалуйста, как вы умудрились пропустить рак молочной железы у женщины вашего села? Ведь, если говорить откровенно, диагноз был на ладони.

— У нее были боли в спине, — пролепетала Норейко. — Я думала, что это простой радикулит.

— Но вы же врач с пятилетним стажем. Неужели вы не знаете, что боли в спине бывают не только от простуды, но и от туберкулеза позвонков, отложения солей, метастазов опухоли…

Норейко молчала. Да и что она могла сказать? А тут еще начальник управления лечебно-профилактической помощи населению со своим вопросом:

— Кто по специальности больная?

— Доярка, — сказал Сомов.

— Доярки, как известно, должны состоять на диспансерном учете и раз в квартал проходить профилактическое обследование. Осматривалась ли эта больная раньше, до появления болей в спине?

— Каждые три месяца, — поспешила ответить Норейко.

Лучше бы она молчала. После ее ответа наступила тишина. Даже заместитель министра, до этого что-то записывавший в блокнот, отложил в сторону ручку.

— Инна Кузминична, какой же смысл в ваших профилактических осмотрах, если вы не видите даже того, что, образно говоря, просится вам в глаза? Да вы хоть понимаете, что гоните брак? На производстве куда ни шло. Запорол деталь — другую выточишь. А здесь же люди! Из-за вас эта несчастная Терехова должна теперь поплатиться жизнью. — Он встал, вышел из-за стола, сказал: Предложение, я думаю, одно: освободить товарища Норейко от исполнения обязанностей главного врача и дело передать в органы прокуратуры. Начальнику управления кадров в месячный срок решить вопрос о замене. Все, товарищи. Все свободны.

Наталья не понимала, зачем ее пригласили на это заседание. Ей не задали ни одного вопроса, не поинтересовались ее мнением. Хотя что она могла добавить к тому, что было сказано? Для членов комиссии, наверное, все было ясно еще до того, как Норейко и Титову вызвали в министерство. А если так, то зачем отрывать человека от работы? Разве что… Так и есть, в последний момент ее окликнул начальник управления кадров:

— Наталья Николаевна, подождите меня в управлении. Я скоро вернусь.

Семена Борисовича долго ждать не пришлось.

— Догадываетесь, Наталья Николаевна, о чем пойдет разговор? — спросил он, пропуская Наталью в свой кабинет.

— Да тут вроде нечего гадать. Хотя я, признаться, совсем не думала об этом.

— Но вы же видите, как дела поворачиваются. Нет у нас людей.

— А что скажет Инна Кузьминична? Согласится ли она?

Семен Борисович улыбнулся. Не ожидал от Титовой такого наивного вопроса. О согласии спрашивают, когда решается вопрос о назначении человека на руководящую должность. Для освобождения его от такой должности согласия не требуется. Наталья, конечно, понимала эту нехитрую механику. И если спросила, то так, скорее машинально. Гордейчик перестал улыбаться:

— Вы комсомолка?

— Да.

— Так в чем же дело?

— В ответственности.

— Не знай я вас — подумал бы, что рисуетесь.

— Ну что вы. А если не справлюсь?

— Справитесь. Поверьте. Я научился разбираться в людях. Да и мы поможем. Это я вам обещаю.

Наталья посмотрела на Гордейчика внимательнее. Подкупающая, едва заметная улыбка. Намечающаяся в уголках глаз паутина морщинок. Видно, и ему не всегда приходится легко. Разве не бывает среди медиков самодуров, стяжателей, а то и просто бестолковых людей? И если их снимают, то отвечать приходится и Гордейчику.

— До свидания, — подала руку Наталья.

— Желаю успеха. Конкретно обо всем вам скажут на месте…

Уезжала из Минска с каким-то раздвоенным чувством. Многие, знала, будут искренне рады ее назначению. Но найдутся, конечно, и такие, которым это придется не по душе. Что уж говорить про Инну Кузьминичну. Теперь она будет вредить во всем. Раньше Наталья была рядовым врачом и к ней трудно было придраться. Теперь ситуация иная. Уязвимость перешла на нее как бы вместе с должностью главврача. Но зато больше можно будет сделать. Наталья постарается, чтобы сбылась ее заветная мечта, из-за которой она отказалась от аспирантуры. Для этого, правда, потребуется полностью укомплектовать больницу врачами. Не дело, что у них пустуют четыре врачебные ставки. Вот тут она напомнит Семену Борисовичу о его обещании.

8

Вернувшись с заседания медицинского совета, Яков Матвеевич Ребеко прошел к себе в кабинет. Сел не в привычное рабочее кресло, а на диван. Раскинув руки на его спинке и запрокинув голову, задумался. На заседании в который раз обсуждался один и тот же вопрос: как улучшить диспансеризацию населения. Кажется, не так уж много в рабочих коллективах людей, которых нужно наблюдать, а вот не все идет гладко. Вроде бы и сроки осмотров соблюдаются и мало кто остается необследованным, а результат — кот наплакал. Формализм. Это словечко фигурирует и в приказе по министерству здравоохранения. Его получили накануне. Как там расписана Поречская больница! О главвраче района в приказе, правда, ни хорошо, ни худо. Но каждый мало-мальски разбирающийся в этом человек непременно поинтересуется: «А в каком это районе? А кто там главный врач?» Горькую пилюлю преподнесла ему перед пенсией Инна Кузьминична. На заседании совета ее наказали строгим выговором и лишением третьей квалификационной категории. Выговор-то она перенесет. Но куда девать глаза